Александра Гейл - Загнанная в ловушку. Дело Пентагона [СИ]

И вдруг Манфред поднимает голову, гневно смотрит на Картера и буквально озвучивает мои мысли:

— Я ведь мечтал оставить компанию сыну. — И звучит это так горько!

— Марко психически нестабилен. И он не удержит Бабочек. Только я.

— Ты прав, — резко и обреченно выдыхает Монацелли. А затем он опускает свою перьевую ручку на лист бумаги. И тоже трижды расписывается, после чего резко отходит от стола, словно боится промедлить и осознать, что натворил. — Позову юристов.

По пути к двери Монацелли бросает на меня долгий взгляд. Может быть, только может быть, если бы не я, фигушки бы Манфред Шону Бабочек отдал. Но устраивать очередные склоки и разборки в присутствии постороннего человека, тем более женщины, тем более связанной с ФБР (а я даже мысли не допускаю, что на мне нет маячка) Монацелли просто не может. Так что я здесь совсем не ради подписания комплекта бумажек. Это просто хорошо просчитанная шахматная партия. Какой же Картер умничка, просто диву даешься. Использует все предоставленные возможности. И Леклера обхитрил, и Монацелли, и меня… всех. Вот же ублюдок. Мой взгляд он встречает на удивление спокойно. Ну правильно, разве я пострадала от его манипуляций? На что тебе, Конелл жаловаться? Ты тут просто мебель. К тому же Рим посмотришь в день-то рождения. В общем, вреда от его действий мне никакого, все очень даже благовидно. Только вот подтекст на удивление аморальный. И это меня расстраивает!

Монацелли возвращается с тремя седовласыми итальянцами. Они заверяют подписи и дают еще тучу документов. Для меня это странно. Компанию Манфреда не потрогать, не пощупать. Она не ограничена стенами. Что тут документировать? Тем не менее, к вопросу эти люди подходят крайне ответственно. Я их не менее полутора часов дожидаюсь.

Когда очередь, наконец, доходит до меня, я едва пробегаю контракт глазами. Уверена, если бы меня хотели обдурить, они бы это сделали, даже если бы я каждую букву изучила вдоль и поперек. На душе паршиво до невероятия. Но я ставлю подпись, и все — уберите, отпустите меня!

— Добро пожаловать, — грустно улыбается мне Манфред и протягивает руку для пожатия. — Мы немного разминулись, но я рад, что вы будете работать… на Шона. И оба выживете.

Он припоминает мне мои же слова, и при любых других обстоятельствах я бы смутилась, но в данный момент звучит все это так обреченно, что я просто выдавливаю свою лучшую улыбку, коротко пожимаю ледяные пальцы Монацелли и бросаю на Шона умоляющий взгляд. Пошли отсюда, Картер! Я больше не могу!

Как только мы выходим из дома Монацелли, я не выдерживаю и хватаю Шона за грудки.

— Ты грязный шантажист! — И больно тыкаю ему в грудь ногтем. Даже не морщится. — И я думала, что это будет торжественно, а прошло трагично! Ты использовал меня! Использовал Монацелли! Ты просто подо…

Внезапно он хватает меня за плечи и буквально отставляет в сторону, точно игрушку, а затем просто отворачивается и начинает ловить такси и велит ехать в ресторан. Это определенно самый странный день рождения из всех странных дней рождения, а их, поверьте, у меня было немало. Мы с Шоном в очаровательном Риме. Мой день рождения, и мы сидим на улице перед рестораном. Здесь просто восхитительно. Если бы только не гадкий привкус, который остался после Монацелли…

— Значит, Картер, тебя можно поздравить. Ты добился всего, к чему стремился.

— Нет, не всего, — отвечает он буднично и спокойно и разливает вино по бокалам. — И тебя я тоже поздравляю. Ты первая в истории Бабочка не Монацелли. Моя. — Эта мысль доходит до меня медленно, но все-таки растекается улыбкой по лицу. Я так погрузилась в свои проблемы, что пропустила момент, когда сбылась моя давняя мечта. — И еще я поздравляю тебя с днем рождения. Уверяю тебя, его отстойная часть подошла к концу.

— Если бы меня не было, он бы не подписал?

— Джоанна, я поздравил тебя с днем рождения.

— Я слышала, — отмахиваюсь я. — Но я растеряна и сбита с толку, для меня это слишком. Ты его шантажировал!

— Нет.

— Но…

Внезапно он резко наклоняется через стол и целует меня. Я невольно касаюсь пальцами его лица. Кожа под моими пальцами колючая, хотя утром он был гладко выбрит. Это ощущение окончательно отключает мой самоконтроль. В мой мозг словно вставляют гигабитное оптоволокно и начинают транслировать порноподборки. С моим непосредственным участием.

— Так что там про Монацелли? — издевательски спрашивает Картер, отрываясь от меня. И, кажется, это самое печальное событие моей жизни.

А? О чем это он? Монацелли? Ни разу не слышала.

— А теперь, наконец, тост. За то, что я теперь сеньор хакер. Ты — моя Бабочка. Ну и за твой день рождения вдогонку.

И мы выпиваем вино. Оно вкусное, местное. Но от одного взгляда на этикетку у меня внезапно начинают чесаться пустые карманы. Поднимаю глаза на Шона, он хмыкает, заметил мое замешательство. Хочется его стукнуть, только вдруг он спрашивает у меня нечто совершенно невероятное:

— Куда ты хочешь пойти? — перебивает меня Картер. — Рейс у нас утром, так что нужно решить, как провести ближайшие шестнадцать часов.

Шон спрашивает меня? То есть я могу решить, выбрать? Вот это новость… Я даже теряюсь с ответом.

— Только не в Ватикан, — добавляет Шон, не давая мне возможности впасть в окончательный ступор. — У меня с религией несколько отсутствующие отношения. Боюсь уснуть во время экскурсии.

— Хорошо. В Ватикан не пойдем. Но… я никогда не была в Риме и ничего про него не знаю, так что сам выбирай. Только Колизей покажи хоть что ли.

И, в общем-то, день получился замечательный. Мы прогулялись пешком до Колизея, я даже поела мороженое, любуясь красотами Европы, потом прокатились на речном трамвайчике по Тибру… Но когда я уже начала валиться с ног, вместо отеля Шон вдруг отвел меня… на вокзал Термини. И хотя он, вроде даже красивый и все такое, восторга я не испытала. И Шон со мной, уверена, солидарен. У него все способы перемещения людей на дальние расстояния, вызывают зубную боль. Так что мы здесь делаем? Я не поняла…

— Зачем мы пришли на вокзал, Шон? — спрашиваю я напряженно.

— За твоим подарком, — сухо отвечает он и смотрит на меня ну совсем прям не празднично.

Несколько мгновений я перебираю варианты дальнейшего развития событий, где меня высылают из Рима прочь. Или убивают и прячут труп, ведь тут столько людей, что и дела никому не будет. Они даже не заметят… А потом Шон вдруг срывается с места и начинает маневрировать в толпе с такой скоростью, что я едва поспеваю. Меня он не ждет. Так… куда мы идем? Начинаю следить за указателями. И в душу закрадывается смутное подозрение. Камеры. Хранения. Охренеть! Я даже спотыкаюсь и, по-хамски расталкивая людей, начинаю пробираться к Шону.