Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

– Я проверил. Можно переадресовать звонки, и все бу­дет выглядеть так, будто они поступают с другого телефо­на. Обычно для этого используют сотовый, в большинстве случаев краденый. Тогда практически невозможно устано­вить, откуда звонили.

Стэн застыл от изумления.

– Вы заранее проверили, как это можно сделать, даже не поговорив со мной?

– Я никогда не достиг бы нынешнего положения, если бы был таким же глупым и безответственным, как ты. Я не хотел, чтобы твой очередной «промах» оказался в газетах.

Я не желаю выглядеть идиотом только потому, что поверил твоим обещаниям держать свой член в узде. Мне и так при­шлось отвечать перед советом директоров, за что я плачу тебе зарплату, если ты не в состоянии сменить даже элект­рическую лампочку.

Уилкинс, не моргая, смотрел на племянника, пока тот не вымолвил:

– Я не звонил Пэрис.

– Ты знаешь толк только в электронике.

– Я не звонил Пэрис, – упрямо повторил Стэн. Уилкинс пристально разглядывал его, потихоньку отпи­вая бурбон.

– Эта Пэрис… Она тебе нравится?

Стэн сумел сохранить на лице бесстрастное выражение.

– Да, она ничего.

Взгляд дяди стал еще более тяжелым, угрожающим, и Стэн, как всегда, сдался. Он каждый раз пасовал и ненави­дел себя за это. Он и в самом деле был сопливым плаксой.

Стэн затеребил влажную салфетку под своим стаканом с содовой.

– Если вы спрашиваете о том, думал ли я о сексе с ней, то я отвечу утвердительно. Иногда думал. Пэрис Гибсон привлекательная женщина, у нее удивительный голос, и по ночам мы на несколько часов остаемся одни в здании.

– Ты пытался с ней заигрывать? – Уилкинс желал вы­яснить все до конца.

Стэн покачал головой: – Пэрис ясно дала мне понять, что ее это не интересует.

– Значит, ты попытался, а она тебя отвергла.

– Нет, я никогда не пытался. Пэрис живет, как монашка.

– Почему?

– Пэрис была помолвлена с одним парнем, Джеком Доннером. – Стэн говорил, но по его тону было понятно, что он считает этот разговор бессмысленным. – Доннер находился в частной клинике в Джорджтауне, к северу от­сюда. Пэрис навещала его каждый день. Ребята на радио­станции говорили мне, что это продолжается несколько лет. Недавно он умер. Она тяжело переживала его смерть и до сих пор не оправилась. И потом, Пэрис не из тех жен­щин, которых… Ну, вы знаете.

– Нет, я не знаю. Так что это за тип женщин?

– Таких невозможно соблазнить.

Уилкинс томительно долго смотрел на племянника, потом достал из бумажника несколько купюр, чтобы опла­тить счет. Он положил их под свой пустой стакан и встал. Потянувшись за внушительным кейсом, с которым он не расставался, Уилкинс покосился на Стэна.

– Соблазнить означает уговорить женщину заняться с тобой сексом. Это не внушает большой уверенности, Стэнли.

Когда Уилкинс отошел подальше, Стэн пробормотал себе под нос:

– Я хотя бы не настолько уродлив, чтобы за это платить. И в ту же секунду он понял, что у дяди отличный слух.

Дом-трейлер давно уже перестал быть средством пере­движения. Он так давно простоял на одном месте, что ус­пел врасти в землю. Низкая изгородь окружала небольшой дворик, заросший сорняками. Единственной уступкой ланд­шафтному дизайну были два глиняных горшка, из которых свешивались выцветшие бархатцы из дешевой пластмассы.

Какой-то соседский ребенок закинул во дворик фут­больный мяч и забыл о нем. Из баллона вышел воздух, и он казался обрывком тряпки. Двуногий гриль с прогнившим Днищем, купленный на распродаже старья, был прислонен к стене дома. Телевизионная антенна на крыше стояла почти под прямым углом.

Настоящая дыра, но здесь был его дом.

Дом для трех заброшенных и совершенно безумных ко­шек и для неряхи, не мыслившей своей жизни без кофе и сигарет, несмотря на то что дышала она кислородом из баллона, к которому была подсоединена трубка.

Она тяжело, с хрипом вдыхала, когда со скрипом рас­пахнулась дверь и луч света упал на экран телевизора.

– Мама?

– Закрой эту чертову дверь. Я ничего не вижу, когда па­дает свет, а я смотрю сериал.

– Сериалы для тебя всегда на первом месте.

Лэнси Рэй Фишер, он же Марвин Паттерсон, пересту­пил порог и закрыл за собой дверь. В комнате снова уста­новилась полутьма. Черно-белая картинка стала четче, но не намного.

Он сразу же подошел к холодильнику и заглянул внутрь.

– У тебя нечего есть.

– Здесь тебе не кафе, и тебя никто не приглашал.

Лэнси все-таки нашел кусок копченой колбасы. На хо­лодильнике лежал батон белого хлеба. Он отогнал кошку, отломил кусок, положил сверху колбасу. Ничего, и это сойдет.

Его мать не произнесла ни слова до тех пор, пока сериал не прервался рекламой.

– Что ты опять затеял, Лэнси?

– А почему ты думаешь, что я что-то затеял? Кейт Фишер фыркнула и зажгла сигарету.

– Ты взлетишь на воздух, если не перестанешь курить рядом с кислородным баллоном. Надеюсь, меня не будет рядом в этот момент.

– Сделай-ка и мне сандвич.

Лэнси сделал бутерброд и протянул матери.

– Ты появляешься только тогда, когда у тебя неприят­ности. Что ты натворил на этот раз?

– Ничего. Хозяин делает ремонт в моей квартире. Мне нужно где-то переждать несколько дней.

– Я думала, ты с девчонкой. Почему ты один?

– Мы расстались.

– Понятно. Она узнала, что ты уголовник?

– Я больше не уголовник, а достойный гражданин.

– А я царица Савская, – ответила мать. Она дышала со свистом.

– Я расплатился по моим счетам, мама, неужели ты не видишь?

Лэнси опустил руки по швам и выпрямился. Кейт Фишер оглядела сына с ног до головы.

– Я вижу новую одежду, но человек под ней остался прежним.

– Нет, я изменился.

– Ты до сих пор снимаешься в грязных фильмах?

– Это было домашнее видео, мама. И я снялся всего в двух, чтобы сделать одолжение моему другу.

Тот друг расплачивался с ним кокаином. Лэнси нюхал столько, что потом без стеснения раздевался и трахался перед камерой. Но когда Лэнси принялся обхаживать акт­рису не только в кадре, но и за кадром, ревнивый режиссер стал жаловаться на размеры его «хозяйства». Средние раз­меры в этом бизнесе никого не устраивали. Как ему потом сказали, в этом не было ничего личного.

Разумеется, Лэнси принял это близко к сердцу. Они ра­зошлись с режиссером, правда, только после того, как Лэнси до крови избил его, заставив умолять, чтобы «причиндалы» режиссера остались в целости и сохранности.

Но это было очень давно. Теперь Лэнси не употреблял сильных наркотиков. Он не снимался в порнографических видеофильмах. Он стал лучше во многих смыслах.

Только его мать так не думала.