Николай Сухомозский - Ловушка для любви

— Еще раз извините!

— Не стоит! Если кто и должен извиняться, так это я. Из-за того, что без вашего разрешения пришла на могилу. Вы ведь, как я понимаю, вдова Клода?

— Да! А…

— …кто я, хотите спросить? И по какому праву здесь нахожусь?

— Угадали относительно первой части. И ошиблись — в части второй. Праху мертвого имеет право поклониться любой. Даже если это прах — незнакомого человека. Кстати, бывая на кладбище, я нередко останавливаюсь у чужих могил. И подолгу размышляю. Какими усопшие были при жизни, кого любили, что ненавидели, испытывали ли страдания при переходе в мир иной? Многое ли успели в выполнении собственного предначертания на земле? Умирали — стеная или мужественно перенося последний удар судьбы? Это, знаете ли, очищает. И заставляет по-иному посмотреть на привычные вещи. Ведь, если задуматься, они, мертвецы, дома. В гостях же находимся мы, живые. Не удивительно, что многих тянет к местам захоронений. Не исключаю, что вы — тоже из таких.

— Нет.

— Тогда, действительно, кто вы?

— Большая его, — кивнула женщина на могилу, — …должница.

— Прежде чем расскажете, если, безусловно, пожелаете, больше, может, представимся друг другу?

— Конечно! Меня зовут Эльдази, — протянула незнакомка руку.

— А я — Ирена..

— Вот шапочное знакомство и состоялось!

— Только от нас зависит, каким ему быть дальше. Или не быть вовсе.

— В логике вам не откажешь!

— А вам — в пугливости.

— Вы о том, как я вздрогнула, когда позади услышала ваш голос?

— Ну, да! Я сразу сделал вывод: вы чего-то смертельно боитесь.

— Если откровенно, ошиблись не сильно.

— Так, может, стоит знакомство продолжить? Не исключено, сможем в чем-то одна другую поддержать.

— Согласна, — после короткого раздумья предприняла попытку тряхнуть коротко остриженными черными волосами Эльдази, из-за чего Ирена сделала вывод, что у той еще недавно локоны были куда длиннее, и женщина к новой прическе еще не привыкла.

— В таком случае давайте присядем, — предложила Ирена.

— Не возражаю.

Женщины не торопясь опустились на скамейку.

— А я жену Клода представляла несколько иначе! — подняла на Ирену зеленые глазища Эльдази.

И поспешила добавить:

— Мне о том, что он женился, поведал один человек. Я некоторое время жила далеко отсюда. Поэтому новости практически не доходили.

Ирена едва удержалась, чтобы не задать Эльдази банальный вопрос: какой же та ее представляла?

— Ну, если уж вы первой начали, то, полагаю, и продолжайте. С самого начала. Откуда вы знали моего мужа? Что вас с ним связывало? И побольше — о нем самом. Мне сейчас очень тяжело, — нотки неподдельного страдания прозвучали в словах женщины, в полной мере вкусившей горечь одиночества.

— Что ж, как говорится, откровенность — за откровенность. Только, пожалуйста, не обижайтесь.

— Вы меня сознательно интригуете?

— Ни в коей мере! — горячо возразила Эльдази. Ее голос тоже — во всяком случае, так показалось Ирене — прозвучал искренне. — Ведь, по сути, обижаться вам не на что. И не на кого. Будем считать, что я просто неудачно выразилась. Правда.

— Невероятно, но я вам верю.

— Мы с Клодом познакомились около трех лет назад у кого-то из общих знакомых. Поскольку гости нашего возраста на пикнике отсутствовали, нам волей-неволей пришлось общаться. Не скажу, что он мне тогда, извините, сильно понравился. Но, как это часто бывает с молодыми людьми, мы начали от случая к случаю встречаться. Человеком Клод оказался незаурядным. И я постепенно поняла, что …влюбляюсь. О его чувствах сказать ничего не могу. Однако думаю, практически с самого начала была ему небезразлична, — Эльдази несколько смущенно посмотрела на Ирену.

— Не чувствуйте никакой неловкости, — успокоила ее та. — В данном случае она — излишня. Во-первых, это происходило до его встречи со мной. Во-вторых, Клода уже нет в живых. И, в-третьих, разве логично стыдиться любви?

— Вы не обижаетесь?

— Спрашивайте уж прямо: не ревнуете? Нет!

— Спасибо! Я рада, что вы меня понимаете. Дальше судьба повернула так, что я вышла замуж за другого. Только не спрашивайте, умоляю вас, почему? Пусть сей позорный факт так и останется исключительно моей тайной. Скажем так, в определенной степени это был мезальянс. Очень скоро переросший в трагифарс. Итог? Я оставила мужа против его воли. И сей безумец с тех пор меня разыскивает.

Средств для бальзама на рану своего не в меру воспаленного самолюбия у него достаточно. Если точнее, он в них вообще не ограничен. В сложившейся ситуации мне остается один выход — скрываться.

— Боже мой! Но неужели на этого деспота нет управы? Не в доисторические ведь времена живем.

— А что я предоставлю в качестве достаточно весомых аргументов тому же суду? При нашем-то законодательстве!

— Вы правы. В таком случае я могу укрыть вас у себя. Или помочь выехать в места моего появления на свет. Немного там побудете, а там, глядишь, и ваш Отелло успокоиться.

— Я, право, тронута, милая Ирена! Однако вашей добротой не воспользуюсь. У меня уже есть надежное убежище. Думаю, у вас хватит такта не интересоваться, где оно находится.

— Эльдази! Как вы могли?!

— Простите великодушно! Последние месяцы не прошли бесследно для моего здоровья. Я стала несколько неуравновешенной.

— Прощаю! Но в самом начале вы заикнулись о помощи, которую оказал вам мой супруг.

— Ах, ну, конечно! Не знаю, насколько это покажется вам невероятным, но, чтобы сбежать от ненавистного мужа, я должна была заплатить относительно крупную сумму. Человеку, который помогал осуществлять задуманное. Я ведь замуж вышла в чужую страну, где не имела ни родных, ни друзей, ни знакомых. Свет, как говорится, был в рогожку.

Не скрою, кроме денег, с этим самым помощником пришлось расплатиться еще и телом. Но я прошла уже через такие унижения, что мне было, по сути, все равно. Лишь бы вырваться.

— Представляю!

— Разжиться финансами я могла только в Заире. Однако надеяться в этом вопросе на оставшегося к тому времени вдовцом отца, учитывая затяжную и тяжелейшую болезнь матери, не приходилось. А из круга достаточно близко знакомых я выбрала Клода. Хотя чисто теоретически меньше всего имела право уповать именно на его милосердие.

Через того же посредника передала бывшему жениху коротенькую записку. И он — безотказная душа! — откликнулся. Необходимую сумму курьеру впоследствии вручил. Не написав при этом для меня ни единого словечка!

— Может, опасался ненароком повредить? — задумчиво проговорила Ирена. — Или, сохраняя к вам какие-то чувства, тоже не сумел взнуздать раненое самолюбие.