Покоренные судьбой - Кора Рейли

Грета уставилась на меня, словно она пыталась прочитать мои мысли. Потом она отвела взгляд и нахмурилась.

– Ты часто бываешь здесь одна?

– Вообще-то, такое впервые. Мне пришлось постараться, чтобы получить разрешение. Но я метко стреляю. Я победила Алессио и Массимо в стрельбе по тарелочкам.

Мои брови поднялись.

– Правда?

Грета бросила на меня возмущенный взгляд:

– Правда. Это спорт, поэтому я и согласилась брать уроки. Когда папа увидел, насколько я хороша, он дал мне больше свободы. Я могла бы защитить себя, если бы возникла необходимость.

– Но ты бы не стала стрелять по живым голубям.

– Ты повторил аргумент Нино и папы. Но они уже поняли, что я способна на насилие, – сказала она и вздохнула.

– Между самообороной и насилием есть разница.

Она пожала плечами:

– Никто не собирается нападать, потому что лишь немногие знают о ранчо.

– И один из них – член вражеской семьи.

– Но ты не собираешься использовать информацию, чтобы навредить мне.

– Верно.

Мы посмотрели друг на друга, и притяжение стало настолько сильным, что мне захотелось жестко потребовать поцелуя.

– Давай выйдем наружу и посидим на качелях, – выпалила Грета и быстро встала.

Я последовал ее примеру.

Когда мы очутились на веранде, я, не задумываясь, положил руку ей на спину. Я никогда не делал ничего подобного и всегда удивлялся, почему папа делал так в компании мамы.

Грета одарила меня улыбкой, которая озарила ее лицо. В ее глазах появились искорки. Она устроилась на качелях и подтянула ноги к груди.

Я приткнулся рядом и оттолкнулся, заставив качели наконец-то сдвинуться с места. Грета смотрела на пасущихся лошадей. Я сделал то же самое и окончательно расслабился.

В какой-то момент наши руки сблизились, а спустя минуту наши пальцы переплелись.

Я наклонился к Грете. Когда наши лица оказались совсем близко, я прижался к ее щеке, не обращая внимания на раздражающий блеск моего кольца, и поцеловал ее.

То был успокаивающий, нежный поцелуй, потому что Грете пришлось многое пережить, однако вскоре он стал страстным и пылким. Ее тихие стоны, сладкий вкус, игривый отклик языка – все это подталкивало меня к действиям.

Теперь Грета полулежала на подушках, и я накрыл ее своим телом. Она напряглась, и я отстранился, ища в ее глазах намек на то, что я переступил запретную черту.

Грета выглядела ошеломленной, и я начал отодвигаться, но она обхватила мое лицо и приподняла голову для нового поцелуя.

– Останься, я просто удивилась. Я хочу.

Я придвинулся к ней и впился в рот глубоким поцелуем, но из-за неумолимого полуденного солнца сильно вспотел.

– Пойдем в дом, – прошептала она.

Я молча подхватил ее на руки и понес к двери.

Грета указала на множество подушек и лоскутных одеял перед электрическим камином с эффектом живого пламени вместо горящих поленьев.

Я опустил ее на пол и снова притянул ее к себе, мои губы нашли ее губы для очередного жаркого поцелуя. Я снял обручальное кольцо и откинул его в сторону, после чего прижал ладонь к щеке Греты и углубил поцелуй.

Грета выгнулась дугой, ее юбка задралась, наши ноги соприкасались, а ее горячий центр маняще приник к моей верхней части бедра. Я был тверд как никогда, мне даже стало больно.

Я отстранился и посмотрел на Грету, провел костяшками по ее щеке, затем по горлу и ключице.

Под трикотажным топом на ней не было лифчика, и я видел очертания сосков, давящих на тонкую ткань. Грета перевела взгляд на меня и потянулась к тонкой бретельке топа, сползшей на плечо.

Ее пальцы слегка дрожали, когда она зацепила ими бретельку и потащила ее еще дальше вниз, и я завороженно наблюдал, как топик сползает с ее левой груди, обнажая маленький сосок цвета ржавчины и нежную выпуклость.

Я видел, что Грета пытается подобрать слова, но я и так знал, чего она хочет. Я наклонился и накрыл ее сосок своим ртом, позволяя языку исследовать текстуру и вкус.

Грета плотнее прижала свою киску к моему бедру, пока я продолжал исследовать ее сосок. Она обхватила мой затылок, когда я втянул в рот еще больше ее груди, затем провел языком по складочке под ней, только чтобы вновь взять в рот ее сосок.

Я закрыл глаза, наслаждаясь ее вкусом, сосредоточившись на тихом дыхании Греты, на том, как она сжимала ноги вокруг моих бедер.

– Амо, – прошептала Грета, вытянув руки вдоль тела, как будто была ошеломлена реакцией своей плоти на мои ласки.

Я осторожно высвободился, чтобы дать ей время отдышаться. Она застенчиво улыбнулась, лежа подо мной, – теперь уже с раскинутыми руками, ее грудь быстро поднималась и опускалась.

– Где ванная? Мне нужно прийти в себя, и я думаю, что тебе тоже нужно немного времени.

Она указала на дверь справа от нас. Я встал и ринулся в ванную.

Плеснул немного воды в лицо, обхватил руками раковину, сделал несколько глубоких вдохов. Я выпрямился. Рубашка прилипла к коже, но, по крайней мере, мой член успокоился настолько, что не упирался в брюки. Я провел пятерней по волосам и попытался понять, что делать дальше. То, что я приехал сюда, было очень плохой идеей. Хотя это даже не исчерпывало количество проблем, которые могут возникнуть, если кто-то узнает о моей встрече с Гретой.

Однако теперь, когда я находился здесь, я не хотел сдерживаться. Тем не менее я должен учитывать желания Греты.

Я вернулся в гостиную и замер от увиденного. Грета сидела, скрестив ноги, одна сторона ее топа до сих пор была задрана, и она смотрела на мое кольцо, которое держала на ладони.

Почему я не оставил кольцо дома в Нью-Йорке?

Подойдя к ней, я опустился рядом, но она не повернула головы. Видя, как она держит мое кольцо, я пожалел, что год назад она не сказала «да».

– Крессиде на меня наплевать. Единственное, что ее волнует, статус, который ей принес брак. Я – средство достижения цели, а не цель. Мы не выносим друг друга.

Внезапно она встала, выражение ее лица было виноватым.

– Мне не следовало тебе звонить, не знаю, что на меня нашло. Я обещала себе забыть тебя.

Я обхватил ее бедра, глядя на нее сверху.

– Я знал, что мне никогда не удастся забыть тебя, и вспоминал о тебе каждый божий день. Ты не поверишь, как часто я размышлял о том, чтобы уехать из Нью-Йорка и похитить тебя из Лас-Вегаса, чтобы мы могли жить где-то далеко. Только мы.

– Только мы, – благоговейно прошептала она и грустно улыбнулась. – Но у нас есть люди, которых мы не хотим