Вэвиан Фэйбл - Золотая рыбка. Часть 1

Он тотчас приступает к делу, я же направляюсь к дому. Ключи мне явно не понадобятся: дверь в подъезд распахнута, у порога беседуют трое мужчин. Пробормотав нечто вроде извинения, я пытаюсь прошмыгнуть между ними, но тот, что стоит ближе, неожиданно делает мне подсечку, а его сообщник подхватывает меня сзади. Он получает локтем под дых, одновременно я вскидываю ноги и бью его напарника в пах. Первый бандит выпускает меня, и я резко ныряю в сторону — за дело взялся третий тип. В падении прижимаю подбородок к груди, и удар, нацеленный в шею, приходится по лицу, в результате чего я прикусываю язык. От адской боли чуть не теряю сознание и тут вижу Даниэля.

Он приближается весьма эффектным манером — взмыв в воздух, ребром подошвы валит с ног бандита, которому я раньше засветила в пах. И тут Даниэль замирает, увидев приставленный к моему виску пистолет. Сглотнув, он выпрямляется.

Укрощенная столь тривиальным способом, я позволяю бандиту оттащить меня к машине. Его сообщник подхватывает бесчувственное тело третьего и ковыляет за нами. Даниэль стоит напряженный, как сжатая пружина, стиснутые кулаки засунуты в карманы, лицо мрачнее мрачного.

У меня нет ни малейшего желания лезть в машину. Все внимание я сосредотачиваю на конвоире, другому бандиту сейчас не до меня, он силится затолкать дружка на заднее сиденье. Тип с пистолетом распахивает дверцу, делая мне рукой, в которой зажато оружие, знак садиться. Момент слишком соблазнителен — не устоять! Моя нога описывает стремительную дугу и врезается в подбородок бандита, в следующий миг ребром ладони я бью по руке с пистолетом, оружие с лязганьем падает на асфальт. Силы мои на исходе, но я пинком отправляю пистолет куда подальше и оседаю на тротуар. Оттолкнув меня, подонок ныряет в машину и ящерицей ввинчивается на водительское сиденье. Краем глаза вижу, как Даниэль бросается к пистолету.

Взвизгнув покрышками, машина срывается с места, второй гангстер впрыгивает на ходу. Я медленно поднимаюсь с земли, лицо в крови — должно быть, мерзавец все же заехал мне по носу, перед тем как нырнуть в машину.

Сочтя исход дела решенным, Даниэль проявляет заботу обо мне: протягивает носовой платок, бережно обхватывает за талию и ведет в дом. Не помню, когда в последний раз пользовалась лифтом, однако сейчас мне без него не обойтись. Войдя в квартиру, первым делом спешу в ванную, умываюсь холодной водой, полощу рот, чтобы избавиться от солоноватого привкуса крови. Прикушенный язык еле ворочается, но я считаю своим долгом выдавить вопрос:

— Так чем тебе не нравится сценарий фильма?

— Я передумал, — смеется Даниэль, — уже нравится. Правда, придется потренироваться, до тебя мне, похоже, далеко. Этим ребяткам ты испортила обедню. Им так и не удалось вручить приглашение.

— Не умеешь — не берись. Им и в голову не стукнуло, что я могу явиться по своей доброй воле, без всякого приглашения.

— Ты это всерьез?

— Конечно.

— И о чем же хочешь там поболтать?

— О том, что мне известно.

— Лучше уж сразу проглотить две коробки снотворного. Тоже верная смерть, но хотя бы без мучений.

— Не волнуйся за меня, Беллок.

— Однажды у тебя вырвалось «Даниэль». Правда, такие оговорки с тобой случаются только в интимные моменты.

— Что поделаешь, если в твоих объятиях я теряю голову!

— Очень лестно.

Я щедро наливаю себе выпивку, но Даниэль против и решительно отбирает у меня бокал. Уму непостижимо, как это я мирюсь с подобным обращением. Избавившись от пострадавшего в схватке платья, я забираюсь в постель к Даниэлю. Одной рукой прижимаю к носу платок, другой ласкаю любимого.

— Счастье еще, что в их планы не входило убить тебя. Во всяком случае, держалась ты молодцом, — севшим голосом произносит он.

Я отнимаю от лица платок.

— Вот это сюрприз! А я думала, что схлопочу нагоняй…

— Хватит притворяться, с носом у тебя ничего страшного. — Он склоняется надо мной и гасит свет.

Оказывается, только что он действительно сказал правду — в следующие минуты я самозабвенно шепчу: «Даниэль…» По крайней мере трижды.

Меня не отпускают одну. Везут на патрульной машине с демонстративно включенной «мигалкой». Дональд, Лацо и Даниэль остаются в машине, а я вылезаю. Махнув рукой на прощание, прохожу мимо торчащего у ворот охранника. Ко мне тотчас присоединяется высоченный тип, с широкими плечами и не менее широкой физиономией, неразговорчивый, как и положено горилле. Мы направляемся к дому, но прежде чем успеваем подойти к парадному входу с колоннами, горилла сворачивает на узкую дорожку. Чуть насторожась, я следую за ним. После прогулки, длящейся, по-моему, целую вечность, мы приближаемся к дому с тыльной стороны. Громила подводит меня к открытому джипу. Я уже готова забраться в машину, когда он делает знак задержаться. Затем отбирает у меня сумочку, ощупывает волосы, снимает с руки часы — словом, обыскивает с такой дотошностью, что это начинает раздражать.

— Нет у меня ни бомбы, ни «маячка». Вшей тоже нет, — добавляю я, так как он снова запускает пальцы в мою шевелюру.

Охранник скалится.

— Садись!

— Сумку! — цежу я сквозь зубы.

— После… — Он швыряет сумочку на заднее сиденье.

Горилла втискивается за руль, и джип трогается с места. Мы едем через парк, затем оставляем деревья позади и пересекаем луг. Водитель не выказывает спешки, но крутит руль так, словно у него не все дома. Я изо всех сил упираюсь ногами, чтобы меня не мотало из стороны в сторону.

— У нас что, экскурсия? Жаль, что не захватила с собой перекусить!

Горилла пропускает мои слова мимо ушей. Мы углубляемся в лес, по обе стороны дороги высятся сосны и ели, вскоре они сменяются деревьями неизвестной мне породы, затем лес постепенно редеет, и перед нами предстает умопомрачительная конюшня.

— Я бы предпочла быть у Хольденов лошадью, а не гориллой, — не удерживаюсь я от замечания.

Похоже, мой спутник не в обидчивом настроении, на мои колкости не реагирует. А я глаз не могу оторвать от роскошной, просторной конюшни, возле которой замечаю группу мужчин: все верхом, все, как на подбор, в белых бриджах и темных пиджаках, в кепи и с хлыстом в руке — ни дать ни взять, английские аристократы самых голубых кровей.

Горилла вылезает из машины, я тоже выбираюсь, и мы направляемся к всадникам. При нашем приближении один из мужчин элегантным жестом отсылает остальных, и те, взметнув облако пыли, разъезжаются в разные стороны; перестук копыт еще долго отдается в ушах. Мы подходим и останавливаемся, я поднимаю глаза, одинокий всадник снисходительно взирает на меня сверху. Лицо его, не лишенное приятности, серьезно, но взгляд насмешливый, холодный. Он делает знак хлыстом кому-то позади меня и чуть заметно сжимает пятками бока лошади. Потревоженное животное вскидывает голову, едва не задев мое лицо, но я ожидала подобного фортеля и не делаю попытки отпрянуть. Подняв руку, ласково похлопываю бархатистый лоб коня.