Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

— Согласна.

— Второе, что нам известно: до своего перехода под начало Кольцова, Лядова работала с Сергуниным.

— Но Сергунин — верный друг и соратник Шимова, — напомнил Матвеев.

— Важнее другое: чем занимается Сергунин? — Отмыванием чёрного нала и последующей перекачки этого нала в законные активы Шимова. Работа важная, кропотливая, нервная.

— Зато хорошо оплачиваемая и всеми уважаемая, — заметил Матвеев. Курьянов скривился.

— Уважаемая в узких кругах.

— Виталий Алексеевич не пошёл бы против Влада, — покачала я головой. — Управлять империей Шимова может только Шимов.

— Или такая же амбициозная личность, — кивнул Курьянов. — Я с тобой согласен: Сергунин не дурак, чтобы не понимать — Шимов для него курица, несущая золотые яйца.

Матвеев вдруг нахмурился.

— Кирюх, а что известно про Борисова?

— Сергунининского зятя?

— Последнее время у парня складывается ох какая стремительная карьера.

Я посмотрела на Матвеева.

— То есть ты хочешь сказать…

Димка кивнул.

— Вот именно. Борисов — он как, амбициозная личность?

— Он молодой и борзый, — снова скривился Курьянов. — Раскатывает по городу на инфинити при зарплате в двадцать тысяч.

— Слишком борзый чтобы быть осторожным, — фыркнула я. — Шимов таких на один — два раскалывает.

— Да, но за этим борзым стоит его тесть Виталий Алексеевич, — напомнил Матвеев.

— Этого точно не известно.

— Насть, ну ты же не маленькая, — покачал головой Димка. — Всё сама понимаешь. Сергунин — тертый калач. Ему кого выгодней поддерживать: хитрого подозрительного Шимова или собстенного зятя, на которого он, кстати, имеет и всегда будет иметь большое влияние.

— Откуда ты знаешь, какие отношения между Борисовым и Сергуниным. Может, они друг друга непереваривают.

— Не, Насть, — почесав лоб, встрял Кирилл. — по служебной лестнице Борисова именно Сергунин тащит. Готорят, у них там прям семейная идиллия.

— Это пока дочка Виталия Алексеевича папе на измены мужа жаловаться не стала.

Курьянов хмыкнул.

— Может, у них любовь. Не все же такие полигамы, как Владик.

— Не у всех есть такие возможности, как у Владика, — в тон приятелю ответила я. Курьянов скривился.

— Даже тут его защищаешь.

— Будете ссориться, поставлю обоих в угол, — пообещал Матвеев, возвращая разговор к прежнему руслу. — Так что, выходит Сергунин хочет вместе со своим зятем свалить Шимова. А Кольцов приехал, чтобы этого не допустить?

— Похоже, — кивнул Курьянов. — Тем более Лядова говорила про предателя в Картрене. А работала она с Виталиком.

— Вы оба ошибаетесь.

— Почему?

— Потому что принимаете на веру слова Раисы.

— А ты им не доверяешь? — хмыкнул Кирилл, который, как обычно, не скрывал своей ироничности.

— Думаю, она говорила искренне, — уклончиво ответила я. — Но какова была ситуация на самом деле я не знаю.

— Что тебя волнует?

— Всё то же, о чём я уже говорила. Ты же знаешь, как трудно попасть на работу в Картрен. Вспомни, каких трудов стоило пропихнуть меня туда. Лядова не могла так просто попать в референты к Виталию Алексеевичу.

— Ты сравнила… — покачал головой Кирилл. — Одно дело должность главного юриста, другое — секретаря.

— Секретаря, через которого идёт документооборот всего концерна.

— И ты поэтому уверена, что Лядова не могла придти в концерн просто так, с улицы? — уточнил Димка.

— Ей должны были дать рекомендацию.

— Её могли проверить ребята Шума, — высказался Курьянов. — Биография девочки оказалось чистой, и её взяли на работу.

— Её взяли бы на должность секретаря в какой — нибудь крохотное подразделение, прикармливали бы пару годков, несколько раз проверяли бы на верность компании и только после этого взяли бы работать к Сергунину.

— Тебе Шимов тоже устраивал проверки на вшивость? — неожиданно поинтересовался Матвеев. Кирюха громко фыркнул.

— Ещё какие. Но наша девочка держалась молодцом. Просто агент 007 в юбке.

— Да ну вас, — отмахнулась я.

— Знаешь, — нахмурился Матвеев, — думаю, ты сильно преувеличиваешь роль Лядовой в этом деле.

— Девушку убили.

— Потому что она полезла не в своё дело. Если бы она на кого — то работала, то этого бы не случилось. Нет, — покачал головой Матвеев, — девушка прилежно трудилась секретарём Виталия Алексеевича и вдруг что — то заметила. Она боялась довериться людям из Картрена, предполагая, что каждый может работать на её предателя шефа. И тогда она выдумала способ связаться с тобой, единственным человеком, который имел выход на Шимова и точно не работал на Сергунина.

— Она могла лично сообщить о своих подозрениях Владу, — возразила я.

— Могла, — кивнул Матвеев. — Но почему — то предпочла тебя. Возможно, боялась, что Шимов от неё отмахнётся.

— Не забывайте про покушение, — напомнил Курьянов. — В машине были Шум и секретарша.

Поняв, что парней не переубедить, я благоразумно замолчала. Тем более что Шимов так старался исключить меня из этого дела.

Чем больше я думала о том, что говорила Раиса Лядова тогда, в пиццерии, тем менее я сомневалась в её правоте. Она действительно была в курсе событий и пыталась предотвратить захват Картрена. Я не знала причин, толкавших её на эти поступки, как и не знала, до сих пор, как Раисе удалось устроиться секретарём к Виталию Алексеевичу. В курсе ли всего происходящего Сергунин? По должности ему это было положено, даже необходимо, только зачем Шимову в таком случае Кольцов? Парень, уничтожающий проблемы, принявший вдруг должность главного юриста концерна в обход Виталию Алексеевичу. Что, если Кирилл и Димка правы? Что, если именно Сергунин и есть тот загадочный шпион — предатель в королевстве Влада? Вдруг «серый кардинал» концерна решил свергнуть босса. Пускай, он не умеет обращаться с крепкими ребятами, предпочитает не лезть на рожон, но у него имеется неплохой наследник — несомненно, будущий прокурор города — его зять Борисов.

Не плохой тандем, если учесть, сколько у них на двоих связей….

И всё же я не могла в это поверить. Виталий Алексеевич всегда казался таким преданным Владу…Я не могла в такое поверить, но также не могла рисковать.

Усмехнувшись, я грустно посмотрела на себя в зеркало. Кажется, я хочу помочь мафиози. Мафиози, который делал всё, чтобы я в это дело не вмешивалась.

Аттикус пришёл бы в ужас.

На следующее утро пришла в ужас я, увидев Шалаева, мирно беседующего возле своего кабинете с Робертом. Беседа, должно быть, носила неформальный характер, потому как и судья, и блондин именно в этот момент громко расхохотались.