Покоренные судьбой - Кора Рейли

собой женщину, пока шел к папе, Нино, Фабиано и Адамо.

За ним последовал Массимо, а затем Алессио, державший девочку-подростка. Я узнала жену и дочь Маттео, которые были на свадьбе.

– Если ты тронул хоть один волос на их головах, я заставлю тебя пожалеть о дне твоего рождения, – процедил Маттео.

Невио оскалил зубы и вызывающе прижал ладонь к рыжим волосам женщины. Она попыталась вырваться, но он в качестве предупреждения приставил нож к ее лицу.

– Я ни о чем не жалею.

– Изабелла, Джианна, вы в порядке? – позвал Амо.

Джианна дернулась в руках Невио. Мой брат отвесил ей пощечину.

Маттео ринулся вперед, но Лука схватил его за руку и рывком отбросил назад.

– Этот ублюдок ударил ее!

– Боюсь, это не так, – сказал Невио, остановившись рядом с папой.

Отец напрягся еще сильнее, а Невио пожал плечами и улыбнулся.

– Прости, папа. Я не послушался, но я просто не мог удержаться и не испортить свадьбу. Если бы я знал, что дойдет до таких крайностей… – Он ухмыльнулся и обменялся взглядом с Массимо и Алессио. Невио выглядел так, словно наступила самая лучшая ночь в его жизни.

Алессио обхватил девушку-подростка рукой, направив нож ей в живот.

Ее очки сползли набок, а глаза расширились от страха.

– Вы все перегибаете палку, – отчеканил Маттео.

– Мы? – взорвался отец. – Ты напал на меня и мою семью, когда мы были гостями на твоей территории. Никогда больше не говори со мной о чести! Я – мастер играть грязно, Витиелло. Ты только что открыл чертов ящик Пандоры.

Невио посмотрел на Джианну и глубоко вздохнул.

– Я чувствую запах войны. – Он расхохотался. – Твоя жена похожа на пуму, Маттео. Хорошая добыча.

Амо сделал шаг вперед, подняв пистолет. Маттео снова кинулся к Луке.

Я в панике уставилась на маму. На ее глазах выступили слезы. Киара скорчилась на земле, зажимая рану.

– Оставь мою территорию. Мы квиты. Отпусти Джианну и Изабеллу прямо сейчас, – заявил Лука.

Глаза Амо переместились на меня, и мне показалось, что я уловила сожаление в его взгляде, но, возможно, я просто надеялась на это.

– Серьезно? – спросил папа низким голосом. – Много крови Семьи прольется, прежде чем я посчитаю, что мы в расчете, Лука.

Нино наклонился к папе и что-то прошептал, но тот не отреагировал. Адамо и Фабиано переглянулись.

Все закончится плохо. По-настоящему плохо.

– Думаю, Алессио приглянулась твоя дочь, – продолжал провоцировать Невио.

Он хотел, чтобы Витиелло потеряли контроль и напали. Он без колебаний убил бы женщину.

Для него это не имело значения, человек есть человек. Ему нравилось убивать.

Невио обратился к отцу, после чего они синхронно посмотрели на татуированного мужчину лет сорока и его более молодую версию.

Гроул и его сын, Максимус.

– Может, отдашь нам моего сводного брата и его сыночка? – спросил отец с жестокой улыбкой.

Амо посмотрел на своего друга, который уже шагнул вперед.

– В обмен на мою жену и дочь? – спросил Маттео.

– В обмен на то, что ты не позволишь им истечь кровью прямо тут, на твоих гребаных глазах, – прорычал Невио. – Мы пока оставим их у себя.

– Мне следовало перерезать тебе горло, – процедил Амо.

– Еще не поздно, Витиелло. Иди сюда и попробуй.

Я отвернулась и побежала к Гудзону, застав маму врасплох. Я запомнила то, каким был взгляд Амо. Я увидела некий проблеск понимания в его глазах, но не знала, смогу ли спасти нас всех. Однако я должна была хотя бы попытаться.

И если уж на то пошло, это остановит Невио.

Рванулась к краю портовой платформы. Гудзон был черным и неприветливым. Прежде чем страх смог застопорить меня, я зажмурилась глаза и прыгнула, прижав руки к телу.

Я падала не очень долго, сильно ударившись о холодную воду.

Ужас охватил меня.

Тот самый ужас, который завладевал мной всякий раз, когда я оказывалась в водоеме, сколько я себя помню.

Поэтому я так и не научилась плавать.

– Грета! – раздались отчаянные возгласы, а затем все звуки оборвались.

Глава 18

Амо

Год спустя

Я проснулся в холодном поту, сердце билось в груди, дыхание было неровным.

В комнате было темно, как и в моем кошмарном сне. Ночь часто преследовала меня и заставляла пробуждаться в испарине.

Я сел, спустив ноги с кровати. Одетый только в боксеры, я вышел в гостиную и уставился на горизонт Нью-Йорка.

В течение недели я проводил пару дней в таунхаусе, но никогда не делил с Крессидой постель. Я и так мучился от бессонницы, а лежать рядом с ней было попросту невозможно.

Мы с трудом терпели друг друга, и она до сих пор не простила меня за нашу брачную ночь.

Но вовсе не поэтому та ночь преследовала меня.

Я прижался лбом к стеклу, вспоминая ночь, когда закончились годы мира между Каморрой и Семьей.

* * *

Грета спрыгнула с края платформы.

Невио оттолкнул Джианну, его лицо исказилось.

Я уставился на то место, где несколько минут назад была Грета.

Я уже ни о чем не думал. Я побежал.

Все остальное не имело значения.

– Амо, не надо! – прорычал папа.

Я достиг края и уставился на Гудзон. Мои глаза лихорадочно искали Грету в чернильной воде.

Ее нигде не было видно. Течение в Гудзоне может быть сильным. Невио уже бросился в поток, но я знал – невозможно найти кого-то в реке. Необходима хоть какая-то подсказка.

Я не обращал внимания на суматоху вокруг, мое сердце билось все быстрее и быстрее, а потом я заметил в Гудзоне светлое пятно, которое двигалось вместе с течением и уже сместилось вправо.

Невио был в другой стороне. Отбросив пистолет, я прыгнул в Гудзон и потерял Грету из виду: удар о воду выбил из моих легких воздух. Однако спустя несколько секунд я смог определить, где верх, а где – низ, и выплыл на поверхность.

Течение уносило Грету. Я начал плыть, используя силу течения, чтобы добраться до цели.

Долгое время я был уверен, что никогда не доплыву до нее, но наконец моя рука сомкнулась вокруг ее запястья.

Дождя не было почти три недели, поэтому уровень воды был низким, а река казалась более ленивой, чем обычно. Однако я с трудом вернулся к платформе, придерживая Грету.

Нас оттащило на значительное расстояние от наших семей. На платформу вела крутая лестница, прикрепленная к столбу. Я обхватил Грету за талию и подтянулся на одной руке, пока мои ноги не достигли первой ступеньки.

Я запыхался, когда достиг верха лестницы, а Грета все еще безвольно болталась у меня на руках.

Опустив девушку на землю, я уставился на нее. Грета