Замерзшая душа - Алёна Берндт

Раиса Яковлевна прорыдала еще час, когда увидела выросшего Алёшу, вернувшегося с прогулки, и познакомилась с Семёном, которого видела впервые в жизни.

Варя даже чуть повысила голос на свекровь, накапав той успокоительных капель, чтобы прекратила терзать себя и волновать её и мальчиков. А сама, когда уже все в квартире заснули, долго сидела в кухне, в компании Барсика, потому что всё всколыхнулось в её душе – такие жгучие воспоминания тонкими иглами вновь пронизывали её душу.

Когда во вторник Варя вернулась с работы, Николай был уже дома, сам не мало удивлённый неожиданному приезду матери. Выслушав её рассказ, не стал ругать ни Юрку, ни стерву – Ирку, ни отца, не пустившего бывшую свою жену во двор…

Холодно стало на душе у Раисы, холодно и страшно… Думала, что пожалеют, посочувствуют ей и добрая Варя, и такой отзывчивый Николай. Но никто из них не стал поддерживать её обличающих речей, о предательстве любимого сына и его жены, о равнодушии мужа, теперь уже бывшего.

Конечно, отказа она ни в чем не видела, сын и сноха спрашивали, удобно ли ей, и что еще ей нужно, например, из вещей. Но того душевного тепла, на которое она рассчитывала, сделавшись с годами чувствительнее и сентиментальнее, теперь ей очень не хватало.

Чужой ощущала она себя в этой большой квартире, в которой существовали теперь как бы отдельно – семья сына, и она сама…

Внуки хоть и были с ней вежливы, но к бабушке не ластились, и даже бабушкой не называли, обращаясь по имени-отчеству.

– Варечка, вот ты меня по имени-отчеству зовёшь, и внучики мои на тебя глядя, бабушкой звать не хотят, – попивая в кухне чай и наблюдая, как Варвара готовит борщ, с улыбочкой говорила Раиса Яковлевна.

– Ну, они же к вам не привыкли, – спокойно парировала Варя, – Вы же только появились в их жизни, потому и зовут так, как им удобно.

– А что, Ивана они дедом называют, или тоже по имени-отчеству? – Раиса Яковлевна даже конфету отложила в сторону от пришедшей ей в голову мысли о бывшем муже.

– Конечно дедом, Алёшка с детства с ним, Семён вообще с рождения, – пожала плечами Варя.

– Злишься ты на меня, старуху, Варечка… Не можешь простить, забыть прошлое, – со слезой в голосе сказала Раиса и развернула следующую конфету.

Варя промолчала, не стала ничего отвечать пожилой женщине, она всё прекрасно поняла еще в тот самый день, когда только увидела свекровь на своём пороге. А уж все разговоры Раисы об их квартире, и о работе Николая – её очень удивило, что сын её возглавляет большое предприятие, ведёт дела с зарубежными партнёрами, и что на работу его забирает личный водитель… Зависть так и поблёскивала в глазах свекрови, Варе не нравилось на это смотреть.

– Сёмочка, иди, поцелуй бабушку, – скрипела Раиса по утрам, когда мальчик шёл завтракать.

Варя видела, как нехотя подходил её сын к малознакомой женщине, обнимал за шею, и бежал дальше.

– Варечка, ты сегодня не води его в сад, я же дома – присмотрю за ним, ты ступай на работу, – приступала к Варваре свекровь, а Варя видела, как за её спиной отчаянно мотает головой Сёмка, не желающий оставаться дома.

– У него подготовительная группа, ему в школу осенью, пусть идёт в сад, – отвечала Варвара и отворачивалась, чтобы не видеть обиженное лицо свекрови.

С каждым днём множились претензии и недовольства, высказываемые Раисой хозяйке дома. Поздним вечером Варвара сидела у туалетного столика в их спальне, Николай уже устроился в большой кровати и рассказывал жене новости.

– Сергей сказал, что они с Леной решили его день рождения отпраздновать на природе, – говорил Николай, – Нас с детьми приглашают, я сказал, что приедем. Надо думать, что подарим.

Дверь в спальню резко распахнулась, грохнув ручкой по стене так, что Варя вздрогнула и выронила крышечку от крема.

– Коля! – возмущенно воскликнула ворвавшаяся в спальню Раиса Яковлевна, – Семён мне сегодня сказал, что вы все к деду в Шабалино своё собираетесь уехать на лето! Это что же, я тут одна останусь что ли? Как ты собираешься отца уговорить, чтобы он меня тоже пустил, ведь то не его дом, а вон, её! Что он там командует, в её доме! – она ткнула пальцем в Варю.

– Мама! – резко воскликнул Николай, – Что, до утра это не может подождать? Ночь на дворе, что ты кричишь!

– Конечно, я так и знала, я вам всем здесь, словно кость в горле! Никому старуха не нужна стала! Ну, сдайте меня в дом престарелых тогда, быстрее помру! – трагически заломив руки, воскликнула пожилая актриса и удалилась из комнаты.

– Это не может дальше так продолжаться, – спокойно, но твёрдо сказала Варя мужу, – Почему мы должны это всё терпеть?

– Я тоже думал уже про это, – ответил Николай, – Мы не сможем с ней, да и она с нами. Ничем хорошим это не кончится. Позвоню завтра Наталье Аркадьевне, у неё своё агентство. Пока снимем матери жильё, а потом я вот что предлагаю, как думаешь. Квартиру небольшую купим, пусть пока живет мать, а после Алёшка глядишь женится.

– Ну, значит, кредит? – улыбнулась Варя мужу.

– Да, снимем вклад, и немного добавим кредитных. Лучше уж так, чем терпеть вот это всё!

Буквально через пару недель Раиса Яковлевна со скорбным видом въезжала в небольшую однушку в спокойном районе Москвы, но молчала и не высказывала претензий сопровождающему её сыну. Чуть позже в помощь пожилой женщине в бытовых вопросах была нанята сотрудница специальной организации.

Устроив таким образом неожиданно появившуюся в их жизни мать, Николай обратился к опытному юристу с вопросом, каким законным образом можно выселить непутёвого брата из родительского дома, потому что мать не оставляла его с этими просьбами, беспокоясь, что с домом что-то случится.

Глава 31.

Однако, вопрос разрешился сам собой, только очень скорбным образом – осенью Юрий трагически погиб от алкогольной интоксикации, его сожительница Альбина была слишком пьяна в тот момент, чтобы понять, что мужчине плохо и вызвать скорую помощь.

После его смерти эта самая Альбина уже буквально через пару часов исчезла из дома, прихватив с собой всё, что еще оставалось более-менее ценного. После того, как медики констатировали отсутствие признаков насильственной смерти у Юрия, никто её и искать не стал. Исчезла и исчезла, будто и не бывало.

Николай занялся родительским домом, нанял рабочих, сделал ремонт. Но ни Раиса Яковлевна, ни Иван Трифонович возвращаться в дом не захотели. Матери так понравилось жить в Москве,