Элли Картер - Я бы сказала, что люблю...

— А мы шли повидать тебя, — сказал Дилан, придвинувшись ближе.

— Правда? — Я подпустила в голос немного нервозности. — Но… — Я переводила взгляд с одного на другого. — Вы же не знаете, где я живу.

— Ну как это не знаем? Я видел тебя в субботу, когда ты шла обратно в школу. Со своими подругами.

— Но… я учусь дома. — Приз академии за лучшую женскую роль в подростковой драме присуждается Камы Морган! — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Уличный фонарь у нас над головой мигал, и в краткий миг темноты Дилан шагнул еще ближе.

— Да брось ты, богачка. Я тебя ВИДЕЛ!

У него за спиной Джош прошептал:

— Дилан…

— Да! Этот город не твой, знаешь ли! И мне плевать, кто у тебя отец…

— Дилан! — уже громче одернул его Джош. Я больше не могла избегать взгляда Джоша — я не могла от него оторваться.

— Прости, — прошептала я. Это было признание вины, которого так ждал Дилан. Вот только он не знал, за какое преступление. — Прости, мне так жаль, так…

— Ками? — Джош словно пытался разглядеть во мне прежнюю Ками. — Ками, это…

Видишь! — вскричал Дилан. — Я же тебе говорил!

— Дилан! — оборвал его Джош. — Уйди отсюда.

— Но… — начал было Дилан, но Джош шагнул ко мне, оттеснив его. Он хотел заслонить меня от Дилана, но на самом деле лишил меня единственного шанса выцарапать маленькому сопляку глаза. (Вообще-то, выцарапывание глаз будет у нас на экзамене по НАСА.)

— Дилан, уйди, — повторил Джош, отпихивая приятеля. Это, правда, не помешало тому нагло ухмыльнуться и сказать:

— Жду тебя.

Мне хотелось ударить его, пнуть, заставить испытать сильную боль. Но я подумала, что никакая подготовка НАСА не поможет мне причинить ему такую боль, какую испытывала я. Даже в Академии Галлахер вас не научат разбивать сердца.

Дилан зашагал прочь, а я тем временем перебирала в уме всю ту ложь, которую собиралась выдать Джошу. На секунду мне даже показалось, что я не смогу этого сделать — не смогу причинить ему боль никогда. Но как только Дилан скрылся из виду, Джош прокричал:

— Так это правда?

— Джош, я…

— Ты одна из них? — Голос его стал жестче.

Одна из них?

— Джош…

— Девочка Галлахер. — Я привыкла, что этот термин произносился с почтением, даже с преклонением, но в устах Джоша он прозвучал хуже оскорбления. И в тот же миг из парня моей мечты он превратился в одного из дилановских хулиганов в аптеке. Он стал тем, кто нападал на Анну. Он осуждал меня, и я взорвалась:

— А что, если и так?

— Пф! — Джош покачал головой и невидящим взглядом уставился в темноту. — Надо было сразу догадаться. — Он пнул камешек, как делал, наверное, сотни раз, а когда заговорил, обращался больше к себе: — Домашнее обучение, как же! — Он посмотрел на меня. — А кем был я? Игрушкой? У вас там что, конкурс проходил «Кто сделает идиота из местного?» Это…

— Джош…

— Нет, я хочу знать. У вас там неделя благотворительности была? Или месячник флирта с курьерами? Или…

— Джош!

— Или тебе просто стало скучно?

— ДА! — наконец не выдержала я. — Хорошо! Да, мне стало скучно. Да, я решила посмотреть, что из этого получится.

Мистер Соломон прав: худшая из пыток — видеть, как твоему любимому причиняют боль.

Джош отшатнулся и едва прошептал:

— Понятно.

Мы оба зашли слишком далеко — наговорили много лишнего, но мы оба знали, что есть причины, по которым девушки из академии не могут встречаться с парнями из Розевиля. Правда, он не знал, что эти причины строго засекречены.

— Послушай, я завтра уезжаю. — Я не могла допустить, чтобы Джош лез на стену — сегодня или когда-либо. — И хотела попрощаться. — Я вынула из кармана серьги. Они сверкали в моей ладони, как упавшие звезды. — Наверное, тебе лучше забрать их.

Джош отмахнулся.

— Нет, они твои.

— Нет. — Я силой впихнула их ему в руку. — Подари их ДиДи. — У него застыло лицо. — Думаю, они ей понравятся.

— Ладно. — Он сунул серьги в карман и с трудом выдавил улыбку.

— Береги себя, ладно? — Я шагнула прочь, но потом вспомнила, как он жаловался на то, что прикован к своей жизни. — Помнишь свободу воли?

— Ну? — Он удивился, что я вспомнила об этом.

— Желаю успехов в этом.

Свобода воли. Свою я проявила, шагнув назад — к жизни, для которой была создана, к жизни, которую выбрала для себя. Прочь от парня, который показал мне, от чего именно я отрекаюсь. Я надеялась, что он не смотрит мне вслед, что он уже свернул за угол — немного ненавидя меня, и это должно было помочь нему справиться с горем. Я шагала сквозь тьму, не оборачиваясь.

Если бы я обернулась, то, наверное, заметила бы фургон.

Глава 27

Взвизгнули шины, я почувствовала запах паленой резины, услышала чей-то крик и скрежет железа по железу — наверное, дверь. Мне закрыли ладонями глаза и зажали рот, совсем как тогда, в другой вечер, на другой улице, когда совсем другие руки вдруг появились из ниоткуда. У меня включился автопилот, и нападавший распростерся у моих ног — сейчас это был не Джош.

Но ко мне уже тянулись другие руки. Повсюду мелькали кулаки. Я пнула, попала, и услышала знакомое:

— Ох, черт, больно-то как.

Переварить услышанное я не успела — меня швырнули в кузов, и кто-то скомандовал:

— Поехали!

Я лежала, не шевелясь, кипя от ярости. Хотя мистер Соломон и намекал, что экзамен по секропам будет очень практический, я не подозревала, что настолько, пока мистер Смит не завязал мне глаза и не связал руки.

— Извините, мистер Московиц, — пробормотала я, испытывая жгучее чувство вины за то, что так сильно пнула его. В конце концов это его второе в жизни оперативное задание, а я так больно ударила его в живот. Наверняка будет синяк.

Он чуть поморщился и ответил:

— Да ничего. Все… заживет.

— Харвей… — предостерегающе окликнул его мистер Соломон.

— Верно. Молчи, — велел мне мистер Московиц и легонько ткнул в ребра. Голос у него был восторженный, словно он переживал лучший момент в своей жизни.

Поскольку это был экзамен, я решила действовать, как нас учили. Лежа на полу фургона, я отсчитывала секунды (девятьсот восемьдесят семь, к вашему сведению), отметила, как мы свернули направо, потом дважды налево, развернулись и притормозили перед лежачими полицейскими. Похоже, проезжаем через стоянку возле супермаркета.

Когда фургончик повернул на юг, я поняла, что мы направляемся к промышленному комплексу на окраине города.

Дверь открылась и хлопнула. Люди вылезли из фургона. Кто-то поднял меня на ноги и поставил на асфальт, потом пара сильных рук втащила меня на бетонный пол в каком-то пустом просторном помещении.