Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

Стэн никогда не думал о том, что их слушают люди. А если и думал, то это никак не отражалось на его работе. Он ни разу не проявил инициативу. Он проводил в аппаратной свое время, отсчитывая минуты до конца эфира, чтобы побыстрее покинуть радиостанцию и заняться какими-то своими, неведомыми Пэрис делами.

Но привсем при этом Пэрис не могла не пожалеть его. Он не сам выбрал себе работу. Его будущее определилось раз и навсегда в ту самую минуту, когда он появился на свет в семействе Криншоу. Его дядя был бездетным холос­тяком. Стэн оказался единственным ребенком в семье. Когда его отец умер, он стал наследником медиаимперии, нравилось ему это или нет.

Никто в корпорации явно не желал понимать и прини­мать тот факт, что Стэна все это не интересовало. У него не было никаких данных, чтобы возглавить огромную компа­нию после ухода дяди. К тому же только смерть могла за­ставить дядю отдать рычаги управления племяннику.

– Я учусь бизнесу с самых низов, – мрачно объяснил Стэн. – Я должен узнать обо всех аспектах работы, чтобы быть готовым к управлению, когда придет мое время. Во всяком случае, так думает дядя Уилкинс.

– И все-таки, что напомнил дяде звонок Валентино? Губы Стэна недовольно скривились.

– А, пустяки.

– Но этого оказалось достаточно, чтобы твой дядя со­рвался с места, – настаивала Пэрис.

Стэн тяжело вздохнул:

– Прежде чем меня перевели, вернее, сослали сюда, я работал на нашей телестанции в Джексонвилле, штат Фло­рида. Если сравнить с этой дырой, там был просто рай. У меня был роман с одной из женщин-коллег.

– Так ты не голубой?

Стэн отреагировал так, словно его ткнули в спину горя­щей головней.

– Голубой? Кто говорит, что я голубой?

– Ходили такие слухи.

– Голубой? Иисусе! Ненавижу этих техасских работяг. Если ты не водишь пикап, не пьешь пиво из бутылки и не одеваешься, как ковбой, то ты гей.

– А что произошло с той женщиной из Флориды? Криншоу взял со стола листок бумаги и стал складывать его.

– Мы позволили себе кое-что прямо в офисе. И в сле­дующую же секунду она заявила, о сексуальном домога­тельстве.

– А это было неправдой?

– Да, Пэрис, это было неправдой, – сказал Стэн, под­черкивая каждое слово. – Ее обвинение было таким же ложным, как пятый размер ее бюста. Я не принуждал ее к сексу со мной. Если говорить честно, то она была сверху.

– Это больше информации, чем мне требовалось, Стэн.

– Как бы там ни было, она подала жалобу. Дядя Уил­кинс не допустил, чтобы дело дошло до суда, но это стоило ему кучу денег. И разозлился он на меня, а не на нее. Ты можешь в это поверить? Он сказал: «Как ты мог быть та­ким идиотом и орудовать своим членом на работе?» Я спро­сил его, слышал ли он о Билле Клинтоне. Это замечание не пришлось ему по вкусу, особенно потому, что именно наши газеты поддерживали президента во время предвы­борной кампании. Вот почему я теперь торчу здесь, в ссыл­ке. – Стэн выбросил измятую бумажку в мусорную корзи­ну. – И именно поэтому он прыгнул в самолет и прибыл сюда.

– После того как ты сообщил ему, что с тобой разгова­ривали полицейские, он должен был приехать и убедиться, что та флоридская история не всплывет снова. Верно?

– Он называет это контролем над убытками.

– Слова настоящего корпоративного крестного отца. Теперь Пэрис могла представить себе картину. Стэна сослали на заштатную радиостанцию за то, что он смешал дело с удовольствием. Дядя Уилкинс не стал говорить уп­равляющему о досадном инциденте, но решил, что теперь он должен объясниться, прежде чем обо всем станет из­вестно местному департаменту полиции и подозрение па­дет на его племянника.

– Это был единственный инцидент, Стэн? Он хмуро посмотрел на нее:

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего особенного. Так да или нет? Напряжение спало, и он ответил:

– Это был первый и единственный раз. Поверь мне, Пэрис, я усвоил урок. Никогда в жизни больше не прикос­нусь ни к одной из женщин-коллег.

– В качестве владельца это делает тебя очень уязвимым.

– Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь предупредил меня об этом до того, как я приехал в Джексонвилль.

Пэрис пожалела его и не стала говорить, что тут и преду­преждать было не о чем. Такой линии поведения должен придерживаться всякий разумный человек.

Стэн Криншоу посмотрел на нее через стол с уязвлен­ным выражением.

– Значит, все думают, что я гей?

Она рассмеялась. Как это типично для Стэна. Он поста­вил на первое место совершенно незначительный факт.

– Ты слишком хорошо одеваешься.

Вошел инженер, переписывавший для нее кассеты, и предупредил, что оставил готовые дубликаты у секретарши в холле.

– Снова кассеты? – спросил Стэн.

– Вполне вероятно, что Валентино не первый раз объ­являл о предполагаемом убийстве в разговоре со мной.

– Что произошло ночью после того, как ты и Мэллой вылетели отсюда пулей? Думаю, Валентино вы не поймали.

– К несчастью, нет. – Она рассказала ему о телефоне-автомате возле магазина. – Патрульные машины были там через несколько минут, но поблизости никого не оказа­лось.

– Сегодня утром я слышал в новостях об этой пропав­шей девушке. История попала и на первые страницы газет.

Пэрис кивнула, вспоминая слова судьи Кемпа. Родите­ли Джейни до последнего держались за предположение, что дочь добровольно ушла из дома. По мнению Пэрис, такое поведение было серьезной ошибкой. С другой сторо­ны, она все еще надеялась, что супруги Кемп окажутся правы.

Она встала, собираясь уйти.

– Увидимся вечером, Стэн.

– Кто такой Дин Мэллой? Вопрос застал Пэрис врасплох.

– Я тебе уже говорила. Он штатный психолог в управле­нии полиции Остина.

– Который в свободное время выполняет обязанности телохранителя? – Стэн наградил ее сардонической усмеш­кой. – Когда я привез кассеты, патрульный сказал мне, что этот Мэллой в доме вместе с тобой.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Думаю, что ты не так глупа, просто прикидываешься. Кто Мэллой для тебя, Пэрис?

Если она ему не скажет, то Стэн сам примется копать и узнает больше, чем ей хотелось бы.

– Мы познакомились с ним в Хьюстоне много лет назад.

– Так-так. Догадываюсь, что вы очень хорошо знали друг друга.

– Да, Дин Мэллой был лучшим другом Джека. Закончив на этом разговор, Пэрис встала и направилась к двери. Но на пороге она обернулась и спросила его:

– Что ты знаешь о Марвине?

– Только то, что он тупица.

– Он умеет пользоваться компьютером, Интернетом? Стэн фыркнул:

– Откуда мне знать? Я с ним и парой слов не обменялся. Почему вдруг такой неожиданный интерес к нему?