Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

– Но эксперт сумел установить, что тело было вымыто специальным раствором. – Он сделал многозначительную паузу. – Снаружи и изнутри.

– Так что даже если бы тело нашли раньше…

– Этот извращенец сделал все, чтобы мы не могли опре­делить его ДНК. Вокруг могилы не было следов, ни от ног, ни от машины. Вероятно, помогла погода. Одежды на тру­пе также не оказалось.

Пэрис стало нехорошо при мысли о том, какой ужасной смертью погибла неизвестная ей Мэдди. Она спросила Кертиса, какими данными о жертве он располагает.

– Девятнадцать лет. Привлекательная, но не сногсши­бательная красавица. Она была студенткой. Дорис, ее со­седка по комнате, призналась, что они вели отнюдь не мо­нашеский образ жизни. Погуляли достаточно. Девушки почти каждый вечер проводили вне дома. Но есть кое-что весьма интересное. Мэдди упоминала, что встречается с «особенным» парнем.

– В каком смысле «особенным»?

– Дорис не знала. Мэдди уклончиво говорила о том, в чем состоит эта особенность. Девушки дружили еще со школы и обычно рассказывали друг другу обо всем. Но на этот раз Мэдди не говорила ничего, кроме того, что этот таинственный парень клевый, замечательный и непохо­жий на других.

– Подруга Мэдди никогда его не видела?

– Он не приходил к ним в квартиру. Мэдди встречалась с ним где-то еще. Он никогда не звонил по квартирному телефону, только Мэдди на сотовый. Соседка по комнате полагала, что парень женат, отсюда и вся секретность. При всех прочих «подвигах» Мэдди и Дорис никогда не спали с женатыми мужчинами. Не по моральным соображениям, а потому что у таких отношений не было будущего. Так ска­зала сама Дорис. Сначала Мэдди заявила, что влюблена, а потом сообщила, что разрывает отношения. Она сказала подруге, что парень становится настоящим собственни­ком, и это ее раздражает, потому что он ни разу не пригла­сил ее на настоящее свидание. Они бывали только в его квартире, которую она описывала как настоящую помой­ку, и там занимались сексом. Мэдди намекнула, что такой секс был необычным даже для нее, и ей понравилась имен­но новизна. Дорис пыталась выспросить подробности, но Мэдди отказалась говорить об этом. Она только заявила, что между ними все кончено.

Чтобы развеселить Мэдди, Дорис предложила ей пере­спать с кем-нибудь еще. Та последовала совету. Они вмес­те отправились в бар, напились, Мэдди кого-то подцепила и привела нового знакомого в их квартиру. Позже с этого парня были сняты все подозрения.

Последний раз Мэдди Робинсон видели на берегу озера Трэвис, где большая группа молодых людей праздновала начало летних каникул. Они с подружкой потеряли друг друга в толпе. Дорис вернулась домой одна, предполагая, что Мэдди нашла себе партнера на ночь. В их кругу это считалось совершенно нормальным. Но когда Мэдди не вернулась спустя сутки, Дорис обратилась в полицию.

Я не работал над этим делом, поэтому сразу о нем не вспомнил. Расследование по горячим следам ни к чему не привело, поэтому дело передали в отдел «висяков». – За­кончив краткий отчет, Кертис тяжело вздохнул.

– Значит, это случилось приблизительно в конце весен­него семестра? – уточнила Пэрис.

– Где-то в самом конце мая. Тело было найдено в двад­цатых числах июня. У вас сохранились записи за этот пе­риод?

– Да. Вам принести дубликаты?

– Обязательно, и как можно скорее.

– Стэн!

Он дернулся, когда вошла Пэрис и застала его сидящим за ее столом. Криншоу быстро пришел в себя и мрачно приветствовал ее.

Она бросила сумочку на груду распечаток.

– Ты занял мое место.

Прежде чем засесть в своем кабинете, Пэрис заглянула в архив и взяла несколько компакт-дисков, на которых были записаны некоторые разговоры со слушателями. Она пере­дала их инженеру и попросила переписать на аудиокассеты.

– Аудиокассеты? Это же шаг в прошлое, – пробормо­тал он.

Пэрис не стала объяснять, что отдел расследований все еще работает с кассетными магнитофонами, а просто по­благодарила его и вышла, прежде чем он успел отказаться от выполнения такой странной просьбы.

– Что ты делаешь в моем кабинете? – напрямик спро­сила она Стэна, заняв свое кресло. Как и накануне вече­ром, он расчистил уголок на столе и сел без приглашения.

– У меня нет собственного кабинета, и это самое удоб­ное место, чтобы подождать.

– Чего?

– Не чего, а кого. Моего дядю Уилкинса. Он на совеща­нии с генеральным менеджером.

– По поводу чего? – спросила Пэрис.

– По поводу меня.

– Что случилось? Что ты натворил?

Криншоу тут же придал лицу оскорбленное выражение:

– Ну почему все сразу думают, что я напортачил?

– А ты этого не делал? – усмехнулась Пэрис.

– Да нет же!

– Тогда почему твой дядя Уилкинс проводит совещание по твоему поводу с генеральным менеджером?

– Все из-за этого проклятого телефонного звонка.

– Из-за звонка Валентино?

– Да. Этот звонок кое-что напомнил дяде. Вот он и прилетел на самолете компании сегодня рано утром, позвонил мне, поднял с постели и приказал немедленно явиться сюда. Я помчался сломя голову, а он уже совещается за за­крытыми дверями. Я его еще даже не видел.

– Что еще за «кое-что»?

Вместо того чтобы ответить на ее вопрос, Стэн задал свой:

– Я хорошо здесь работаю, Пэрис? Она удивленно покачала головой:

– Стэн, ты же ничего здесь не делаешь.

– Я бываю здесь каждый рабочий день с десяти вечера до двух ночи.

– Ты просто занимаешь место, но при этом ты ничем не занимаешься.

– Конечно, потому что все оборудование работает как часы.

– А если бы что-то сломалось, ты бы сумел исправить?

– Возможно. Я на «ты» с техникой, – раздраженно от­махнулся Криншоу.

– Я бы выбрала другое слово, чтобы описать сложней­шее электронное оборудование ценой в несколько милли­онов долларов. Ты хотя бы разбираешься в радиотехнике, Стэн?

– А ты?

– Я не занимаю вакансию инженера.

Он был просто испорченным мальчишкой, готовым рас­плакаться по любому поводу. Пэрис всегда могла бы уп­рекнуть его в некомпетентности и нежелании работать. Незнание можно простить, а равнодушие нет. Во всяком случае, с точки зрения Пэрис.

Когда она говорила в микрофон, она помнила о том, что ее слушают тысячи людей. Ее голос настигал их в машине или дома. Она становилась их партнером в том, что они де­лали в данную минуту.

Количество слушателей было не просто шестизначной цифрой, которую она могла учесть в своем рейтинге. За каждой единицей стоял человек, который уделил ей свое время и для которого она должна была провести свою про­грамму на самом высоком уровне.