Любовница - Джилл Чайлдс

у нее хватило мозгов оттолкнуть его!

– Он все еще пристает к тебе?

Ее взгляд снова уперся в пол.

– И это та причина, почему ты не можешь сосредоточиться?

– Я все время думаю об этом. Ее руки дрожали. – Вдруг я в самом деле сделала ему больно? А если он сказал правду, что не может жить без меня?

– Дорогая Меган, – я наклонилась к ней, сжимая ее горячие руки в своих, – судя по тому, что ты рассказала, он еще тот подлец. Ты не сделала ничего плохого. И поступила совершенно правильно.

Она подняла на меня покрасневшие глаза:

– Вы правда так считаете?

– Правда. – Я говорила уверенно и спокойно. – Меган, ты поступила абсолютно правильно. Поверь мне.

Она умоляюще посмотрела на меня:

– Я не хотела…

– Я знаю. Я вижу это по тебе.

В ее лице что-то расслабилось, она почувствовала облегчение.

Бедняжка Меган! Неужели она жила с этим чувством вины уже несколько месяцев, с того самого дня, как получила приглашение из Эдинбургского университета?

Мне стало не по себе. Я была так поглощена своими проблемами, что даже не заметила ее состояние.

Я заставила себя улыбнуться:

– Давай-ка вот что ты сделаешь. Сейчас ты все это отпустишь. Хорошо? Прошу, сделай это для меня. Постарайся думать только об экзаменах. А после… Ты же вроде собиралась путешествовать по миру и хорошенько отдохнуть перед университетом? Я помогу тебе уговорить маму. Она согласится. А пока выброси все это из головы и сосредоточься на учебе. Сможешь так сделать?

Она высморкалась и выдавила слабую улыбку:

– Я постараюсь.

– Кстати, чуть не забыла. Посиди-ка минутку здесь.

Я поспешила в спальню, нашла чековую книжку и выписала ей самый большой чек, какой только могла позволить себе.

Спустившись вниз, я спрятала его за спину:

– Вытяни руки. Ну же, давай! И глаза закрой.

Она вытянула вперед руки, слишком усталая, чтобы волноваться о сюрпризе.

Я положила сложенный чек ей на ладони и сжала ее пальцы:

– Так, теперь можешь посмотреть.

Ее глаза стали круглыми, когда она прочитала сумму.

– Это между нами, сказала я. – Положи деньги в банк и не говори маме. Обещаешь?

Она перевела взгляд с чека на меня:

– Я не могу… Это слишком много.

– Абсолютно можешь. Это тебе на год, как только мы убедим маму отпустить тебя. Она сказала, что ты мало накопила. – Я улыбнулась. – Относись к этому чеку как к дополнительной благодарности за все, что ты сделала.

Наклонив голову, она снова посмотрела на меня еще более нерешительно:

– Но вы не обязаны…

Я покачала головой:

Ты даже не представляешь, Меган, как ты мне помогла. А теперь нам обеим пора спать. Вызвать тебе такси?

– Спасибо, не надо, я пешком пойду.

Она сунула чек во внутренний карман куртки и застегнула молнию.

Окинув улицу взглядом, она задержалась у входной двери. Ее лицо помрачнело.

– Меган, что-то не так?

Она вернулась в прихожую.

– Тот мужчина. В машине.

Я посмотрела мимо нее на поцарапанный «седан», стоявший дальше по дороге. Майк Ридж.

– А что с ним не так?

– Он мне не нравится. Приходил к нам домой, задавал вопросы. Мама ответила, что уже все рассказала полиции, и выпроводила его.

Я молча кивнула. Интересно, почему Беа не рассказала об этом?

– А на днях он подошел ко мне на улице. В городе. – Она выглядела настороженной. – Вот я и подумала: может, ну… вдруг он следит за мной?

Я резко подняла голову:

– И что он сказал?

Она поежилась:

– Спросил, не сидела ли я недавно с девочками по вашей просьбе.

– А ты что ответила?

– Что время от времени сижу, всем нужны денежки на карманные расходы.

Мое сердце бешено колотилось.

– А он?

– Поинтересовался, есть ли у меня ключ от вашего дома. В смысле, свой ключ. Я сказала, что нет.

– Так у тебя его и нет. – Я задумалась. – Это же ключ твоей мамы, правильно? А ты просто иногда берешь его попользоваться. Значит, ты не солгала.

– Именно так я и рассуждала, – продолжила Меган. – Еще он спрашивал, оставляли ли вы Анну когда-нибудь одну. Я ответила, что вы ни за что на свете так не сделаете. Даже если очень надо заскочить в магазин, как иногда делает мама, когда уж совсем никак. Вы строго относитесь к соблюдению мер безопасности и своим родительским обязанностям.

Я кивнула.

– Умничка. – Она ответила ему слово в слово, как мы и договаривались. – И что он сказал на это?

Она взяла себя в руки:

– Спросил, известно ли мне что-нибудь о той ночи. Ну, когда мистер Уилсон…

Я напряглась:

– И что ты сказала?

– Разумеется, я сказала: «Нет». Ее губы задрожали. Но он, похоже, понял, что я солгала. А если он сообщит в полицию?

Подавшись вперед, она закрыла лицо руками, готовая снова разрыдаться.

– Не сообщит. Я обняла ее за плечи.

Он просто пытался напугать тебя… – Я понизила голос до шепота. – Если бы ты не пришла в тот вечер, после того как я выбежала, как бы я смогла искать Ральфа? Я же не могла оставить Анну одну. – Я вздохнула. – Да, я не нашла его. Но по крайней мере попыталась. Мое дыхание участилось. – А помнишь, ты отправляла ему с моего телефона сообщения? Если бы хоть одно из них дошло до него вовремя, все могло быть по-другому. Я действительно в это верю. Меган, мы могли бы спасти его…

Она прильнула ко мне, а я, успокаивая, гладила ее по волосам, как маленького ребенка. Она дрожала, прижимаясь ко мне, и сквозь одежду чувствовалось тепло ее упругой кожи.

Когда она немного успокоилась, я похлопала ее по спине и отодвинулась:

– Получше?

Она кивнула:

– Не знаю, как мне благодарить вас, миссис Уилсон. Честно. За…

Я не дала ей договорить, выталкивая в ночь и улыбаясь:

– Достаточно. Мы квиты. И удачи на экзаменах. Я буду держать за тебя кулачки.

По пути наверх я зашла проведать Анну. Она лежала поперек кровати, одна нога торчала из-под розового одеяла, рука обнимала подушку, волосы рассыпались. Я осторожно убрала ножку обратно под одеяло и тихонько подоткнула края. Она пошевелилась и что-то пробормотала во сне.

– Все в порядке, милая. Мамочка рядом. Спи, солнышко!

В моей постели было холодно. Я свернулась калачиком на своей половине кровати, будто Ральф все еще был рядом, заполняя собой остальное пространство.

Закрыла глаза, но не могла уснуть. Думала о Меган и о мужчине, который охотился за ней. Она явно прошла через адские муки чувство вины за то, в чем не была виновата.

Я встала с