Гений и красавица - Юлия Николаевна Николаева

шкатулку. Нахмурилась. Похлопала глазами. И подняла к свету двумя пальцами сережку. Гвоздик, подвеска и камушек на конце.

Сердце неприятно так екнуло. Я быстро перебрала содержимое шкатулки, но второй серьги не нашла. Снова залезла под кровать, Адам хватал меня за пятки и даже попытался укусить. Огреб ногой, недовольно замяукав, удалился на подоконник и смотрел оттуда взглядом: ты мне за все ответишь.

Но честно сказать, было плевать. Второй серьги не было. Совпадение ли, что точно такая же лежит сейчас в моей комнате? Найденная в машине Марго, которая была убита, по нашим с Росциславом предположениям, неизвестной женщиной?

Глава 39

Я успела удалиться из комнаты, забрав с собой сережку, до того как появилась Юлька. У меня было слишком много вопросов к ней. К папе. К миру, в конце концов.

Что вообще за фигня творится? Достала вторую серьгу, положила обе на ладони. Вышел набор.

И что дальше? Что это значит? Что в машине Марго сидела Юлька? Зачем? Помогала отцу разгадать того самого злодея, что испортил жизнь Градовым? И как далеко эта парочка зашла?

Могла ли Юлька втереться Марго в доверие? Узнать о квартире, которую та сняла? Пробраться туда, через балкон спуститься вниз, и… Ударить Марго по голове?

В моей квартире она прекрасно ориентируется, а еще у нее есть ключи. Она вполне могла посещать квартиру в мое отсутствие, перелезать с одного балкона на другой.

Положим, они с папой узнали, что Марго пришла ко мне, посчитали, что медлить нельзя, и…

Я зажмурилась, зажимая серьги в руке. Ком в горле расширился, мешая дышать. Если кто и знает правду, то только папа. Все ниточки к нему сходятся. И глупо выдумывать какие-то еще варианты. Марго засветилась, и от нее избавились. Пан только намекнул на то, что что-то знает, и угодил в аварию.

Что тут вообще думать?

Возможно, и наш недоброжелатель уже мертв. Если они выпытали у Марго его имя. Тогда точно нет сомнений. Если отец мог избавиться от мамы… Как далеко он готов пойти сейчас? И если я выскажу мысль о том, что он должен сдаться… Не стану ли следующей жертвой в этом списке?

Этот вопрос волновал всерьез. Я покосилась в сторону двери и подумала, насколько будет нормально, если придвинуть к ней тумбочку? Решила, что это слишком. Вызовет ненужные подозрения. Пока что они считают, что я просто не в теме, и меня это полностью устраивает.

Услышала, как папа прошел по коридору в свою комнату, незадолго до него прошмыгнула Юлька, наорала на Адама, но не выгнала.

А я все лежала в кровати и крутила в руках серьги. Когда раздался стук в дверь, вздрогнула и спрятала их под подушку. Это был папа. Хорошо, что я не придвинула тумбочку.

– Не против? – улыбнулся он мягко, я ответила тем же.

Следила за тем, как он приближается, и думала, что папа немного сдал. С виду такой же непоколебимый, но глаза смотрят с беспокойством, плечи опущены, и мыслями он явно где-то далеко.

Тут же защемило сердце. Это же мой папа. Он вырастил меня. Я была совсем малышкой, когда мы остались вдвоем. Папа любит меня, я это знаю. Но… Но как тогда объяснить происходящее?

– Все в порядке? – спросил отец, присев на край кровати.

Я вздохнула. Вот вообще нет.

– Представляешь, Росцислав попал в аварию, когда ехал в отель.

– Что? – папа сильно нахмурился, не пытаясь скрыть беспокойства. Или он гениальный актер, или действительно ни при чем.

– Что случилось? – он не успокоился, пока не выпытал из меня все. Ну то есть все, что мы с паном решили поведать.

Что у него случилось что-то с тормозами, но все обошлось благополучно.

Папа погрузился в ещё большие думы, а мне хотелось заорать: расскажи же мне, о чем! Вместе мы сила, мы же семья. Я люблю тебя!

Но вместо этого я спросила ответно:

– Все в порядке, па?

– Да, конечно, – встряхнулся он. – Просто беспокоюсь о Росциславе… Ева, что у вас с ним? Действительно роман?

Я покраснела и немного поерзала.

– Ты сильно расстроишься, если я скажу, что да? – спросила осторожно.

Папа вздохнул.

– Он вроде бы хороший парень, но я волнуюсь за тебя, ты же понимаешь? Росциславу нечего делать в этом городе. Он не того поля ягода. Скоро наша работа с ним закончится. Он уедет в Москву.

– И что? Ты боишься, что я уеду с ним?

Папа снова вздохнул, посмотрел внимательно.

– А ты думаешь, он позовет?

Где-то в области сердца подозрительно защемило. На несколько секунд перебило дыхание. Вот что значит вопрос в самую цель.

– Я не знаю, – ответила, комкая край одеяла.

– Но хотела бы этого?

– Я не знаю. Наши отношения только начались… Переезд в Москву – это как-то слишком. Наверное.

– Ева, я просто хочу сказать, что приму любое твое решение. Мне нравится Росцислав, но… У меня есть сомнения, что он подходящая тебе пара.

– Почему? Потому что он почти гений?

– Что? – папа даже удивился. – При чем тут это? Нет. Гений он или нет, не играет роли. Вы могли бы любить друг друга.

– Тогда что?

Он ещё немного поколебался, а потом выдал:

– Вполне возможно, что Росцислав появился здесь неспроста. И рядом с тобой он потому, что пытается таким образом подобраться ко мне.

Вот это поворот. Приплыли, можно сказать.

– Не понимаю, – осторожно продолжила я. – Он и так работает у тебя. Что значит, подобраться? Зачем?

– Если помнишь, его мать отсюда родом.

– Да, он сказал сегодня за ужином об этом.

Папа кивнул, замолчал, подбирая слова. Моё сердце колотилось так, что было слышно наверняка даже соседям. Я старалась выглядеть ничего не понимающей и не подозревающей зла. Не знаю, получалось ли. Слишком горячо подошли, обжигает лицо.

– Его мать пропала много лет назад. Я знал ее сестру. И кое-какие моменты навели меня на мысли о том, что Росцислав появился здесь неслучайно.

– Он ищет свою мать? Но почему прямо с тобой не поговорить?

– Я не знаю. Но боюсь, что он может быть опасен.

– Кто, пан? – все же не удержалась я от смешка.

– Он кажется приятным парнем, я знаю. Хорошим во всех отношениях. Но, Ева, он мог решить, что я причастен к исчезновению его матери. И приехал сюда мстить. Хакера так и не нашли, попыток взлома больше не было. Что, если все это спровоцировал сам Росцислав? И он ведь встречался с этой девушкой, Маргаритой. Она погибла. У него алиби на это время,