Замерзшая душа - Алёна Берндт

имени своего не называл, сказал, что Сергея перевозить нельзя, придется здесь оставить, после ездил капельницы ставил. Сергей в себя пришел на другой день, еле говорил. Мне сказал, что если я хочу, чтобы семья моя осталась жива, и сам я выжил – сидеть с ним здесь и никуда не рыпаться, пока он сам не скажет. Вот, пришлось остаться у деда.

На улице уже занимался рассвет, утренний туман наползал с речушки, в березовой роще слышался весёлый птичий гомон. А Варя все слушала рассказ мужа.

– Дед Михей нас не гнал, да и был ли у него выбор – мне кажется нет… Гриша, который остался со своими ребятами тоже у деда, после того как увёз обратно доктора, денег деду дал немало. Ну я не спрашивал сколько, дед сам сказал – доволен оплатой. Так и жили… Потом Сергей сказал, что можно ехать, и мы сначала поехали к нему в Москву, там у него были – дом у него огромный, я такого не видал раньше. Пришел потом какой-то человек, не назвался. Но я подумал, что выправка у него военная, может из органов. Сказал мне, что ищет меня один человек, из ихних. Телефон дал, и адрес. Я позвонил этому человеку, только когда Сергей сказал, что мне можно уезжать. Натан меня в городе на вокзале встретил, мы с ним по телефону договорились. Сказал, отвезет меня к семье в Шабалино. Я спрашиваю – почему в Шабалино то? Он ответил, что вы с Алёшкой здесь теперь живете. А остальное, говорит, сам у жены спросишь. Привез меня вчера на машине сюда. Варь, а вы то почему сюда уехали? Что-то с мамой или отцом?

– Даже и не знаю, что с твоими родителями сейчас происходит. Пусть живут сто лет конечно… А только и полгода не прошло после твоего исчезновения, как нам с Алёшкой велели вещички свои собирать, и освобождать жилплощадь для семьи твоего брата. Юра нас сюда и привез с вещами, оставил, так сказать, почти что в лесу под ёлочкой. Вот и живем.

Николай изумленно смотрел на жену, сидящую в разливающемся по полу свете восходящего солнца. Рядом с ней, у ножки старого стула сидел большой черный котище, и не спускал с гостя пристального взгляда жёлтых глаз.

Мужчина опустился на колени, обхватил Варю, прижимая к себе холодные её руки, в голове его острыми иглами билось осознание предательства самых близких людей, брата, родителей… А ведь он на них надеялся, верил, что уж его-то семья всегда поддержит и поможет… Ведь сам он всегда старался всё делать в первую очередь в интересах своих родителей, иногда даже себе в ущерб…

– Ты ложись, поспи хоть часок, – Варя погладила мужа по щекам, тронув кончиками пальцев оставшиеся от порезов шрамы на его щеке, – Скоро Алёшка проснётся, в садик его поведу, ты отдохнешь.

– Да я не устал, Варюш. А ты, что же? Тоже ляг, поспи немного.

– Нет, мне уже и смысла нет. Сейчас с козой управлюсь, Алёшку разбужу, и сама на работу. Я теперь в магазине работаю у Завьялова. Ладно, ты ложись пока, после работы поговорим, расскажу всё.

Варя поднялась со стула, чувствуя какую-то усталость после всего случившегося. Теперь её даже будто смущало присутствие Николая, отвыкла она от мужчины в доме, от него самого… Странное чувство, сама себя не понимала Варя, в задумчивости доставая приготовленную для вредины Дуськи еду.

Николай же, будто что-то вспомнив, взял свою сумку, открыл её и сказал Варе:

– Варь, тебе не надо больше в магазин ходить. Сергей мне заплатил за всё, больше, чем обещал. Сказал, что никогда не забудет, как я его до хутора на себе тащил. И что если бы не я, то его бы в живых не было. Обещал через пару недель в гости к нам заглянуть. Вот, смотри!

Мужчина расстегнул большую дорожную сумку. Сверху лежала его одежда, потом муж достал коробку с игрушкой, купленную им в Москве для Алёшки, а дальше вся сумка была набита деньгами. Варя впервые в жизни своей видела такое количество денежных пачек, перетянутых резинками…

Глава 25.

– Коля, да откуда же столько! Он, этот Сергей, может бандит какой! А ты у него деньги еще взял! – Варя испуганно смотрела на мужа.

– Нет, нет, он не бандит! Я пока у него жил, всё видел, чем он занимается. У него предприятие частное, раньше был кооператив, сейчас оборудование новое немецкое привезли, он меня водил, показывал! Работу предложил у него, когда узнал, какое у меня образование. Я там поработал, очень интересно, у нас тут таких технологий не было! А вот личности к нему иногда приходят… с татуировками на пальцах… О чём он там с ними речи вёл, я не знаю, не слушал. Но он тогда сказал, что пока с ними все вопросы не решит – домой мне нельзя возвращаться, если сам хочу жить, и если семья дорога. Я так понял, он им имущество какое-то отдал, землю вроде бы, чтобы они от него отстали.

– Всё равно, я не верю, что честным трудом можно такие деньги заработать! И тебе он их за какую работу дал? – Варе было страшно, она дрожала всем телом, едва удерживая в руках чайник, который собиралась поставить на плитку.

– Варюш, ну ты что! Успокойся! – Коля взял из рук жены старый чайник и крепко прижал к себе её тоненькую исхудавшую фигурку, – Я ведь не просто так, я у него работал, станки новые налаживал, изучал инструкции со словарём! Он мне заплатил, что в этом такого? У него вообще, кто работает, тот хорошо получает. Даже в долларах платит, и к отпуску даёт премию, и праздникам разным. Хороший мужик, крепкий словом и делом. Когда деньги мне давал, сказал, что за его жизнь это еще мало.

– Ладно, что говорить, – Варя отстранилась от мужа, – Пойду я козу доить, а то опоздаю на работу.

– Ты иди, скажи, что увольняешься, и обратно домой приходи! – Коля снова притянул её к себе.

– Нет, я увольняться не собираюсь. Как работала, так и буду дальше работать. Мало ли, как дальше жизнь повернётся, но без копейки на пороге пустого холодного дома я больше не хочу оказаться!

Николай задумчиво смотрел на жену и не узнавал в этой решительной женщине свою нежную Варю, ту, что оставлял он дома, когда уезжал от неё…

– Папка! Папка! – звонкий мальчишечий голосок разбудил, казалось, всю округу.

Алёшка, протирая спросонья глазёнки,