Филлис Уитни - Красный сердолик

"Майкл!

Это похоже на судьбу — обнаружить, что прежние действующие лица снова на сцене. Хотя актеры играют другие роли, да и сами уже не те, опасность ничуть не уменьшилась.

Обещаю ничего не предпринимать и никого не вызвать — хотя и не ради тебя. Но берегись. Существует еще кольцо.

Е"

Мы с Крис обменялись взглядами. Хотя она играла в этой драме не последнюю роль, смысл письма оставался для нее таким же темным, как и для меня. Только одна фраза могла что-то прояснить: "Существует еще кольцо".

Меня осенила догадка.

— Крис, это то самое письмо? Оно непосредственно связано с убийством.

— Но что оно значит?

— Кто-то не сообщает о том, что он знает, — размышляла я. — Поэтому кольцо приобретает особую важность.

И тут я поняла.

— Конечно! — возбужденно воскликнула я. — Для того, кто находился в оконной витрине, когда Монти был убит, главный интерес представлял камень из кольца. Я нашла один осколок, а другой, побольше — это, по-видимому, тот, что попал в трубу граммофона, придавая ему странное, вибрирующее звучание. За этим осколком и охотился убийца, когда проник в «Юниверсал Артс» и разбил не тот граммофон. А если это так, тогда… тогда ответ надо искать у Сондо!

Крис слушала меня без особого интереса. Позднее, когда камень странным образом попал мне в руки, я снова и снова пыталась припомнить выражение ее лица в тот миг, особенности ее реакции. А тогда, хотя отсутствие интереса со стороны Крис меня поразило, я решила, что у нее на уме иное, а моя версия оказалась не тем ключом, который она искала.

Крис оставила мои рассуждения без комментариев и разложила второе письмо так, чтобы мы вместе смогли его прочесть. Признаюсь, мне стоило немалых усилий сдержаться и дотерпеть до того времени, когда можно было поделиться своей догадкой с Биллом. Это письмо было написано черными чернилами, твердым почерком. Всего один абзац, в конце которого стояла подпись.

"Ты послужил причиной смерти человека, которого я любила больше всех на свете. Я знаю, что ты бессердечен и угрызения совести тебе неведомы. Я знаю, что ты пойдешь на все ради спасения своей жизни. Но скоро тебе придется пожалеть о содеянном, потому что человек, которого ты любишь больше всех на свете, должен будет расплатиться сполна. И этот человек — ты.

Лотта Монтес."

— Кто такая эта Лотта Монтес? — спросила я.

Крис покачала головой.

— Никогда о ней не слышала. И кто такой "Е", я тоже не знаю.

Она встала и вернулась к столу. В ящике больше ничего не было. Я еще раз осмотрела письма и вырезку и перечитала их.

— Разгадка должна заключаться в этих клочках бумаги, — подытожила я. — Иначе он не попросил бы тебя разыскать их в ящике, если с ним что-то случится. Ясно и то, что он был замешан в каких-то грязных и непристойных делах.

Крис закрыла лицо руками.

— Как это ужасно — любить дурного человека. Я хотела бы перестать его любить. Тогда боль утихнет, и я смогу все забыть.

Я не пыталась ее утешить. Бесполезно говорить том, что время лечит, и все такое. Тут каждый справляется в одиночку. И легких способов совладать с подобной ситуацией не существует.

Крис опять повернулась к столу, что-то там поискала и наконец села рядом со мной на диван.

— Кажется, там больше ничего нет, — сказала она. — Лайнел, можешь ли ты связать эти вещи с людьми, которых мы знаем?

Я не могла. Крис с облегчением вздохнула.

— Но это не нам решать, — заметила я. — Я бы хотела показать эти письма Биллу Зорну. А потом передать их в полицию

Крис испуганно на меня посмотрела:

— Ах, должны ли мы это делать?

— А почему нет? — спросила я.

— Поступать так — значит разворошить темное прошлое Монти. Какую пользу это может принести?

— Огромную, если поможет полиции найти убийцу, — сказала я.

По тому, как вела себя Крис, чувствовалось, что она и успокоилась и встревожилась одновременно, словно была рада не найти нечто такое, что с опаской рассчитывала обнаружить; и еще казалось: она не вполне уверена, что это нечто не содержится в тех загадочных письмах, которые мы сейчас прочли.

Я стала припоминать прежние признания Крис. О том, что Монти женился на ней, надеясь тем самым защитить себя. От кого? Письма от «Е» и от «Лотты Монтес» содержат невнятные угрозы. Кто эти люди и каким образом женитьба на Крис могла защитить Монти от них? Должна быть какая-то ниточка, за которую нам не удается ухватиться.

Крис слонялась по комнате, а я смотрела на нее и размышляла. От кого Крис лучше всего могла защитить Монти? От Оуэна Гарднера? Монти мог жениться на Крис, чтобы защитить себя от Оуэна Гарднера. Но что общего у Оуэна со всей этой историей? Он и близко не подходил к тому окну задолго до как Монти был убит. Я это знала. Тогда что…

Течение моих мыслей прервал звук. Крис тоже его услышала и затрепетала. Кто-то находился у входной двери в квартиру, вставляя ключ в замок.

Я мгновенно осознала, что человека, который сейчас войдет в квартиру, отпугнет свет, горит в нашей комнате. Я резким движением указала Крис на стену, где находился выключатель, а сама погасила лампу, стоявшую на столике рядом со мной.

Крис выполнила мое молчаливое приказание, теперь я только слышала ее легкое дыхание у дальней от меня стены комнаты. Уже в момент, когда мы выключили обе лампы, и комната погрузилась во тьму, я пожалела о своем решении. Я дважды встречалась с убийцей и была сыта по горло ожиданием в потемках, когда приглядываешься к каждой тени и прислушиваешься к шороху шагов. И вот я сама устраиваю себе еще одно такое жуткое испытание. По крайней мере, на этот раз я не одна; мы с Крис расположились в противоположных концах комнаты из соображений безопасности и застыли в немом ужасе.

Когда входная дверь приоткрылась, слабый луч света проник к нам из маленькой прихожей, смежной с нашей гостиной. Дверь тут же закрылась, мягко, воровски. Затем наступила тишина, только сердце бешено колотилось, отзываясь в висках. Я знала, что человек, который проник в квартиру, прислушивается и ждет. Он действовал тайно, украдкой и, следовательно, не имел права здесь находиться. Для него это был отчаянный шаг.

Мы с Крис тоже ждали, оцепенев от страха. Затем послышалось легкое постукивание шагов по полу, сменившееся приглушенным шорохом, когда пришелец ступил на ковер.

Я с трудом повернула словно окоченевшую шею, и стала смотреть в сторону окон, туда, где слабый лунный свет пробивался из-за краев опущенных жалюзи. Казалось, чья-то рука сдавливает сердце, заставляя его замереть.