Общество психов - Кэролайн Пекхам

и мини-холодильник — все это я добавил сюда в юности, чтобы как можно реже появляться в доме.

Я не стал тратить время на представление, поскольку своими глазами ясно увидел неверность женщины моего племянника, и не нуждался в каких-либо дурацких оправданиях или лжи.

Я бросился вперед, схватил лом по имени Герберт со стоящего рядом верстака, а затем дернул Сейнта сзади за футболку, оторвал его от Татум и швырнул на пол. Я резко обернулся с рыком ярости, замахнувшись ломом, чтобы прикончить этого коварного ублюдка.

— Остановись! — закричала Татум, боясь за своего любовника, бросаясь между нами, но я отшвырнул ее в сторону, как назойливую муху, замахнувшись на Сейнта с силой, способной раздробить кости.

Этот ублюдок откатился в сторону, пнув меня по голени достаточно сильно, чтобы заставить отступить на шаг. В моей голове зазвучал поток ругательств, сопровождаемый громким ревом агрессивных рэп-композиций. Вообще-то, мне это даже понравилось, если не считать наставляющих рога маленьких ублюдков, которые уклонялись от моих смертельных ударов. С другой стороны, я всегда предпочитал настоящую драку.

Парень-футболист схватил девушку моего племянника и толкнул ее себе за спину, пытаясь прикрыть ее полуголое тело, когда футболка, которая была на ней, задралась, открыв ее голый зад, и она посмотрела на меня теми широко раскрытыми глазами, которыми всегда смотрят люди, когда забывают, каким существом я являюсь на самом деле.

— Ты думаешь, что можешь прийти в дом моей семьи, трахнуть жену моего племянника, а потом остаться в живых, чтобы рассказать об этом, да? — Взревел я, снова замахиваясь ломом на Сейнта, сосредоточив свои усилия сначала на нем, а потом планируя покончить и с другим.

Но прежде чем я успел одарить Герберта той кровью, которой он жаждал, парень-футболист прыгнул мне на спину, зажав меня в удушающем захвате и пытаясь оттащить от своего маленького сообщника по преступлению.

— Звони Киану! — Рявкнул Сейнт, бросая телефон девушке и снова поднимаясь на ноги, явно думая, что мой племянник может быть более снисходительным, чем я, в этом вопросе. Но вот тут он ошибался. Киан, возможно, и старался дистанцироваться от нашей семьи, но в его жилах текла кровь О'Брайенов, горячая и густая, и он был таким же кровожадным зверем, как и все мы.

Я резко развернулся, пытаясь сбросить здоровенную, мускулистую прилипалу со своей спины, напрягая мышцы, чтобы выдержать его вес, пока он висел у меня на шее и перекрывал мне доступ к кислороду. Хотя, признаться, небольшое удушье мне всегда нравилось. Было что-то особенное в том, чтобы быть так близко к смерти, что всегда заставляло мое сердце трепетать, как божью коровку, проводящую лучшее в своей жизни время в торнадо.

Сейнт схватил деревянную доску из стопки у верстака, и я ухмыльнулся, когда игра внезапно приняла куда более интересный оборот.

Я опрокинулся спиной на пол, придавив здоровяка своим весом, и услышал приятный, сочный хруст, когда его голова ударилась о твердый пол. Это заставило его отпустить меня. Затем я перевернулся, отбросил Герберта в сторону и вместо этого сомкнул руки на горле ублюдка, сжимая до тех пор, пока татуировки, покрывающие мои пальцы, не побелели.

— Когда я закончу ломать твою тощую шею, я отрежу твои яйца и сделаю из них ожерелье для Киана, — пообещал я, всерьез обдумывая эту идею, пока прекрасное ощущение его трахеи, сдавленной моими пальцами, уносило меня в нирвану. Думаю, с кровью могли возникнуть проблемы, но если хорошенько их высушить, можно будет нанизать на цепочку. Скорее всего платиновую, не золотую — Киан не из тех, кто носит золотые украшения.

— Прекрати! — закричала Татум за моей спиной, но ее голос звучал как-то отдаленно, пока я смотрел в глаза человека, которого убивал, и ухмылялся, когда он тщетно пытался оторвать мои руки от своего горла.

Сейнт что-то выкрикнул, после чего деревянная доска врезалась мне в голову и разломилась пополам, словно мы снимались в каком-нибудь фильме про кунг-фу, и надо было сказать, что мне даже понравилась бы такая сцена, хотя я взревел от ярости, а из-за боли от удара у меня все поплыло перед глазами. Однако этого было недостаточно, чтобы ослабить мою хватку. Не сейчас, когда смерть уже маячила перед глазами, а моя хватка была крепко сжата вокруг шеи моей жертвы.

Его имя внезапно всплыло в моей памяти, когда я приблизился к моменту его смерти, словно маленькая птичка прощебетала его мне на ухо. Блейк. Теперь я вспомнил. Я видел, как он играл в мяч с Кианом много раз, когда они были детьми. Он даже как-то раз попросил меня показать ему мой лучший нож для убийства. Он был милым ребенком, милым в манере маленького коварного ублюдка. Какой позор, что я все-таки убью его.

Блейк яростно бил меня кулаками по бокам, заставляя боль разливаться по телу, а Татум запрыгнула мне на спину, крича и царапаясь в отчаянной попытке спасти своего любовника. Но ей стоило подумать о его смерти, прежде чем позволять ему засунуть в себя его член. В конце концов, она должна была ожидать такого исхода. Была одна вещь, за которую О’Брайены всегда готовы были сражаться, и это была честь нашей семьи. Даже если мы были самой бесчестной шайкой ублюдков, которых только можно встретить. Но мы, конечно, никогда в этом не признавались.

Сейнт схватил мой лом, и я зарычал, когда он замахнулся на меня Гербертом, не спросив его разрешения, и приготовился к удару, который, я знал, последует, в какой-то мере даже наслаждаясь мыслью о нем. Я любил боль. Не в каком-то извращенном сексуальном смысле. Скорее, в духе «я ее заслужил». Потому что так оно и было. Я заслуживал всего плохого в жизни, и каждый удар, который я получал, был лишь расплатой за мои прошлые преступления.

Но, прежде чем я успел ощутить силу удара Герберта, в дверь влетел Киан, повалив Сейнта на пол и отправив моего маленького железного друга с лязгом катиться по полу.

— Киан! — закричала Татум, когда Блейк под мной начинал синеть, его удары становились все слабее, а мой взгляд был прикован к его глазам. Я затаил дыхание в ожидании его конца, который приближался со скоростью бури. Я слышал эту бурю внутри себя, она взывала к смерти, жаждала унести еще одну душу в бездну моими руками. Я чувствовал вкус крови на языке, ощущал потребность в забвении каждой клеточкой своего тела и погрузился в это чувство, ощущая приближение момента его смерти и готовясь присвоить его себе.

Киан оттолкнул от меня