Развод и запах свежего хлеба - Юлия Ильская

– Моё, – отрезает Глеб. – Она моя женщина!

Громила вдруг поднимается и бросается на Глеба, но тот действует молниеносно и точно. Я даже ахнуть не успеваю, как здоровяк с грохотом снова падает на пол, хватаясь за лицо. Маркиз, громко рыча, кидается на него и вцепляется в причинное место!

– Уберите зверюгу! – воет тот.

Но мы и не думаем помогать ему.

– Убирайтесь, – тихо и жёстко говорит Глеб, – пока я вас не сломал окончательно. Маркиз, отпусти…

Кот послушно выпускает вражеские яйца и принимает боевую стойку. Выгибает спину и шипит, показывая острые белые зубы.

Макс пятится назад, растерянно глядя на своего подельника, потом переводит взгляд на меня. В глазах его теперь страх. Он быстро выскакивает из дома, а громила, кряхтя и ругаясь, плетется за ним.

В комнате становится тихо. Я тяжело дышу, чувствуя, как ноги предательски подкашиваются. Глеб сразу оказывается рядом, крепко обнимает меня, и я, закрыв глаза, прижимаюсь к нему, едва сдерживая слёзы.

– Всё, успокойся, я рядом, – тихо говорит он, гладя меня по волосам.

– Господи, Глеб… Как ты оказался здесь так вовремя?

Глава 54

– Я услышала, – вдруг виновато раздаётся голос из прихожей.

Мы оборачиваемся, и я вижу Галину Федоровну. Она стоит в дверях, теребит край кофты и смотрит виновато.

– Я к тебе шла, Вероничка, свадьбу обсудить. Думала, чай попьём, платье подберем. Слышу, голос мужской какой-то, да злой такой. Я подслушала немного, поняла, дело дрянь. И бегом к Глебу! Он сразу сюда!

– Спасибо вам огромное, Галина Фёдоровна. Я даже не знаю, что бы я без вас делала…

– Да ладно тебе, девонька, – она вздыхает, махнув рукой. – Мы тут своих не бросаем. Тем более, свадьба у вас скоро, не дело жениха с невестой в обиду давать!

Я невольно улыбаюсь сквозь слёзы, прижимаясь к Глебу ещё сильнее.

– Теперь всё позади, слышишь? – тихо говорит он мне на ухо.

Маркиз тихонько подходит и трётся о мою ногу, будто тоже пытаясь успокоить и поддержать. Я наклоняюсь и глажу его мягкую шерсть.

– Спасибо тебе, Маркиз, – шепчу я.

Галина Фёдоровна снова шумно вздыхает и решительно заявляет:

– Ну я пойду, нужно еще к Маше зайти, и к Валентине, и к Петровне…

Она быстро исчезает за дверью.

– Вот теперь у нее пищи для сплетен на месяц хватит, – улыбаюсь я.

– Ну и что, – смеется Глеб, – пусть…

Он подходит ближе, обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

– Как ты? Уже лучше? – спрашивает он тихо, осторожно касаясь моей щеки теплой ладонью.

Я киваю, стараясь улыбнуться, но улыбка выходит слабая, едва заметная. Только сейчас начинаю осознавать, насколько сильно меня трясёт, и как сильно все еще пульсирует кровь в висках.

Глеб молча прижимает меня к себе крепче, обнимает так сильно и бережно одновременно, что у меня перехватывает дыхание. Его руки тёплые, надёжные, крепкие, и я чувствую себя маленькой девочкой, которую наконец-то взяли на руки после долгой и страшной ночи.

– Пойдем, – тихо произносит он мне на ухо, и прежде чем я успеваю что-то ответить, он легко и уверенно подхватывает меня на руки и несёт в спальню.

Я невольно обхватываю его шею, прижимаюсь крепче и закрываю глаза, наслаждаясь тем, как он заботливо и аккуратно опускает меня на кровать.

Он склоняется надо мной, и я тянусь к нему, прижимаясь так близко, как только могу. Сейчас мне нужно только одно, почувствовать его, убедиться, что он здесь, рядом, что всё плохое закончилось. Что больше нет никакой опасности, а есть только мы и это тепло между нами.

Его губы мягко и бережно касаются моих губ, постепенно переходя в глубокий и страстный поцелуй. Я прижимаюсь к нему ещё крепче, и постепенно страх и напряжение начинают отступать, сменяясь нежностью и ощущением безопасности.

Я чувствую каждое движение его рук, ощущаю тепло его тела, его дыхание, и в этот момент наконец полностью расслабляюсь, понимая, что теперь он рядом, и ничего страшного больше не произойдёт.

Позже мы лежим в постели, тесно прижавшись друг к другу, слушаем тишину за окном и тихое мурлыканье Маркиза, который удобно устроился в ногах и лениво прикрыл глаза.

– Глеб, – вдруг неуверенно говорю я, – а ведь Макс не остановится. Он может снова вернуться. Ты же видел, какой он был? Он вляпался по крупному и теперь ему нечего терять.

Глеб становится серьёзным, он мгновенно оценивает ситуацию и принимает какое-то решение.

– Да, Вероника, я тоже об этом думал. На Макса надо написать заявление. Другого выхода нет.

Я усмехаюсь и качаю головой, не веря услышанному:

– Заявление? Ты серьёзно? К участковому нашему, что ли, идти? Ты же знаешь, как тут всё устроено.

Глеб медленно поворачивается ко мне и смотрит спокойно, уверенно и очень серьёзно.

– Я не про нашего участкового. Надо ехать в город. Там совершенно другая история. И люди там другие, посерьезнее. Там нужно подавать заявление.

Я смотрю на него и медленно начинаю осознавать, что он прав. Мне действительно нужно вернуться и закрыть этот вопрос раз и навсегда.

– Ты думаешь, нужно возвращаться в город? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как внутри становится грустно и тяжело.

За это время деревня стала для меня настоящим домом, и мысль о том, что придётся её оставить, кажется болезненной.

Глеб внимательно смотрит мне в глаза и медленно кивает.

– Да, Ника, – говорит он спокойно и уверенно. – Тебе нужно вернуться и забрать своё. Наказать Макса, вернуть фирму. Ты не должна оставлять это просто так.

Я молчу несколько секунд, а потом вздыхаю, прижавшись к нему сильнее.

– Наверное, ты прав. Только… я буду скучать.

Он усмехается и тихо отвечает:

– Скучать тебе не придётся.

Я удивленно поднимаю голову и смотрю на него:

– Почему?

Он слегка улыбается и нежно проводит ладонью по моей щеке.

– Потому что я поеду с тобой. У меня остались кое-какие дела в городе, и пора поставить в них точку. Думаешь, я отпущу тебя одну после того, что произошло?

У меня наворачиваются слёзы, и я крепко обнимаю