Эвелин Энтони - Алая нить

Стивен вошел в большую гостиную. Пять лет назад Клара отыскала какого-то шарлатана декоратора, и комната была вся размалевана в клетку и в полоску и уставлена столиками с безделушками; Мария едва с ума не сходила, пытаясь вытереть с них пыль. В такой комнате нельзя было поваляться, задрав ноги и стряхивая пепел на специально сотканный коврик. В ней не было домашнего уюта.

Он налил себе виски и подумал: где это ее носит? Долго же она ест. После обеда следовали бесчисленные походы по магазинам. Его часы показывали пять. Анжела улетает в восемь из аэропорта Кеннеди. Ему нужно собрать сумку с самым необходимым, добраться туда и зарегистрироваться. Билет ему зарезервирован.

Он уселся и стал ждать, сдерживая нетерпение. Скоро она придет. Она думает, что он проводит уик-энд во Флориде. Это было единственное, что он сказал ей, поспешно покидая квартиру.

Он устроил все надежно и быстро, используя свои организаторские навыки. Он принял решение и теперь действует в соответствии с ним. Принять решение было труднее всего.

Оставить семью, успев только предупредить их; за несколько часов свернуть всю свою жизнь и отправиться в незнакомый мир. Чужой мир, где не будет ни защиты, ни поддержки со стороны таких, как он. Он не был трусом. Он встречался со смертью на войне; смерть была и частью жизни Фалькони. Он рисковал жизнью с самого рождения. Это его не пугало. Но после того как Анжела ушла от него за завтраком, ему понадобилось немалое мужество. Мужество бросить все и начать новую жизнь с ней и с сыном. Он не торопился принять решение. Он остался в ресторанчике, заказал еду, к которой не притронулся, и стал думать о будущем. Он вспоминал выражение ее лица, отчаяние и растерянность, когда она сказала: «Я всегда знала, что такое любить тебя. Почему же я так потрясена?» Он называл это работой. Эта «работа» охватывала широкие сферы. Благодаря ей даже убийство и грабеж выглядели солидно. Он пролистывал бухгалтерские книги и складывал миллионы. Он сидел на собраниях, где обсуждалась стратегия. Пистолета у него не было. Не было с самого возвращения с войны. Ему не нужен был пистолет. Вокруг было достаточно вооруженных людей, людей, которые охраняли ресторан снаружи. Убийствами ведали они. Люди Пьеро примчались по личному вызову с дубинками и молотками. Они выбросили человека с шестого этажа, чтобы он упал на тротуар и разбился, как яйцо.

Но это было сделано, чтобы защитить Стивена. Чтобы защитить Анжелу и сына. Пьеро сделал бы это и ради бизнеса. И отец сделал бы, и не раз делал так в прошлом. Анжела это знала. Хоть она и не имела представления об их образе жизни, она угадала главное. «В следующий раз это будет не твой брат... а ты».

И вдруг ему все стало ясно. Нелегко, но ясно, никаких сомнений не осталось. Кто знает, говорил себе Стивен, может быть, не поставь ему Анжела ультиматум, он бы нашел какой-нибудь компромисс... сохранил бы ниточку, связывающую его с прежним. Если же он уедет вечером, все нити будут оборваны. Останется только его клятва, и, если его позовут, ничто не заставит его нарушить ее. «Если я буду вам нужен, я вернусь». К отцу, к брату.

Это позволило ему сохранить честь. Официантка, которой не терпелось убрать со столика и избавиться от него, увидела на его лице легкую улыбку. Как же все-таки сильна сицилийская кровь – кровь, текущая в его сыне, с его темными волосами и глазами Фалькони. Когда-нибудь он повезет Чарли на Сицилию. Эта мысль окончательно определила его выбор. Он расплатился, скользнул в свою машину и велел шоферу ехать к отцу.

Задумавшись, он не услышал, как Клара открыла дверь. Он поднял голову и внезапно увидел, что она стоит в комнате, держа в руке коробку, перевязанную лентой.

– Приехал, – сказала она, бросила коробку на диван и скинула норковое манто. – Ну, как Флорида?

– Жарко и липко, – сказал Стивен. – Пора бы уже знать. Она села напротив него, положив ногу на ногу. Он чувствовал идущее от нее напряжение. Ну конечно, сыскное агентство.

Она молчит, но она все знает.

– Не рановато ли?

– Для чего рановато?

– Чтобы начать пить?

Он жестко посмотрел на нее поверх бокала и осушил его.

– Мне это нужно, – сказал он. – И тебе сейчас понадобится.

Она реагировала инстинктивно, как до того жена Пьеро, Лючия. Она выпрямилась и спросила:

– Какие-то неприятности? Что случилось?

– Неприятности у меня, – заметил он. Он увидел, как на ее лице мелькнуло удовлетворение и тут же исчезло. – Что ты скажешь, Клара, если я тебе скажу, что ухожу?

– Уходишь? То есть уходишь от меня? Бросаешь меня? – Она вскочила на ноги.

– Ухожу от тебя, ухожу от «семьи». – Его голос звучал спокойно. – Я выхожу из игры. И меня уже вывели из нее. Финито Бенито.

– Ты сошел с ума, – сказала она. – Я тебе не верю. Ты не можешь уйти от «семьи», не можешь бросить меня! Да ты пьян! – Она в гневе отвернулась. – Я должна была сразу понять. Пойди протрезвись. Марио и Нина придут к обеду. Прими душ, сделай что-нибудь!

– Подожди, – сказал он и поднялся. Она сразу поняла, что обвиняла его напрасно. – Я был у отца. Сказал ему то, что сказал тебе. Я хочу уйти. Так я и сказал. Он тоже мне не поверил. Ни на миг, Клара. Он тоже решил, что я сошел с ума.

Она будто вросла в пол, слушая его. Лицо было таким же белым, как блузка с бантом у горла.

– Но я не сошел с ума. Я не хочу больше заниматься этими делами. Не хочу жить с тобой. Не хочу ничего из того, что я делал после войны.

Она перебила его, крикнув в ярости:

– Война кончилась в сорок пятом году! О чем ты говоришь?

– И ты, и мой отец, – продолжал Стивен, – говорите одни и те же слова. Знаешь, Клара, он проклял меня.

– Немудрено, – сказала она. – Любой отец сделал бы то же самое, если бы сын сказал ему такое! – Она сделала отчаянную попытку успокоиться. – Сядь, Стивен. Я налью тебе виски. Ты не пьян. Зря я так сказала.

– Выпей сама, – возразил он. – Мне нужно собираться.

Осознав, что он говорит серьезно, она неистово кинулась к нему, мешая ему пройти.

– Собираться? Ты никуда не пойдешь. Ты не смеешь так просто удрать от меня, от всех нас! Почему? Почему, Стивен? – Она схватила его за руку, длинные ногти впились в рукав, норовя добраться до кожи.

Он вырвался.

– Потому что я ненавижу себя, – сказал он. – Ненавижу то, что я есть, Клара. Так я и сказал отцу. Я хочу, чтобы у меня были чистые руки. Хочу начать новую жизнь. Тогда-то он и проклял меня. Он позвал мать, брата Пьеро и проклял меня в их присутствии. Они не заступились за меня; они стояли рядом и соглашались с ним.

– Я тоже прокляну тебя! – крикнула она.

Он оттолкнул ее. Она пошла за ним в спальню. Он бросал в сумку вещи. Ничего не видя сквозь слезы, она подошла, вцепилась в него, и, несмотря на все, что принесли ей эти годы, в ней в последний раз всколыхнулась любовь к нему.