Дочь Мента - Екатерина Ромеро

Тело становится ватным, не моим, каким-то больным и дрожащим.

Я вижу, как почему-то Сергей роняет ремень на пол и наклоняется ко мне. Резко, быстро хватает меня за плечи, всматривается в глаза.

— Мила!

Дергаюсь, не могу проронить ни слова. Кажется, он хочет меня задушить, но сопротивляться я не могу. Не знаю, что это, меня просто пробирает дрожь.

Кто-то тихо стонет. Ах, это же я. Вою, как подбитый щенок на руках у хозяина. Я не могу. Он сделает это, я знаю. Он заберет мою жизнь. Сергей меня ненавидит. Я должна ему вернуть долг. Так будет честно, так правильно.

Мысли прыгают, как газели по полю, никак не могу сконцентрироваться, дать отпор, съязвить, ну хотя бы что-то.

— Мила, посмотри на меня! Дыши!

Сергей. Он грубо меня встряхивает, а после хватает чашку с водой со стола и просто плюхает мне в лицо эту воду.

Вспышка, молния, чувствую, как он крепко держит меня на руках своими лапами. Он здесь. Он рядом, но мне больше не страшно. И я не понимаю, Охотник еще со мной или это Сергей. Тот, кто спас меня.

Всхлипываю, почему-то сильно боюсь нового удара, но Сергей ничего не делает. Волкодав просто рядом. Он просто здесь. Почему-то глаза только его стали серьезными, и еще он то и дело смотрит на часы. И что-то считает. Мой пульс на запястье – и так быстро стихает, отдает где-то в ушах.

— Сергей… Сергей.

— Маленькая, тише-тише. Черт!

У меня вся жизнь проносится перед глазами, и что-то меняется в этот момент.

Сергей никакой мне не отец, не дядя и даже не опекун, а что-то другое. При этом он мне и не чужой. Он мой. А я его, как бы это страшно ни звучало.

Зачем он мне помогает? Брось! Ну же!

Ты меня ненавидишь, я знаю…

И вот сейчас, будучи у него на руках, я слышу, как быстро бьется его сердце. Как он лихорадочно растирает мои отчего-то ставшие белыми ладони, как гладит меня по голове, нахмурив брови.

И это так... так честно – пожалуй, это наша первая честность за все это время.

— Дышать, мне сложно… дышать.

— Это шок. Я не знал! Не знал, что ты так среагируешь. Блядь… Все, все, сейчас пройдет. С тобой все хорошо. Не бойся. С тобой все всегда будет хорошо, Мила. Пройдет, малыш. Тебе не надо здесь. Не так.

Сергей говорит что-то на своем, а после осторожно поднимает меня на руки, укладывает в кровать и выходит. Тихо закрывает дверь.

Я не двигаюсь. Мне и правда стало легче. Ладони все еще горят от его рук, и они уже не такие белые. Мне лучше.

Спать не хочется. Я еще долго лежу и смотрю в потолок.

Слез нет, я просто вспоминаю его запах и то, как Сергей меня спасал. Он, получается, сделал это снова.

Я тянусь к шкафчику и достаю оттуда небольшой флакон парфюма. Это духи Сергея. Я тогда еще стащила из их спальни.

Вдыхаю этот запах. Становится лучше. Он меня успокаивает, расслабляет, заставляет поверить в то, что все и правда будет хорошо.

Я засыпаю, держа это флакончик духов у груди. С этого дня я теперь всегда так засыпаю.

_____________

Дорогие читатели – у меня вышла новинка про Виктора «Чужая жена для Беркута». Всех приглашаю к чтению.

Глава 24

Сергей

Это маленькая чертовка, которую я лично поселил в своем доме. Я сам ее вытащил из того леса, сам начал ее обучать, сам оставил под своей крышей. Сам же.

Я не был должен, не был обязан, но тогда я сделал именно такой выбор. Дать ей время, дать время себе остыть и не убивать беззащитного. Не брать еще и такой грех на душу, вот только у всего есть обратная сторона.

Да, Мила живет, да, она учится, и в целом я ни в чем ей не отказываю, она сыта, обута, одета, но и дать ей самое главное — свободу – я не могу.

Я держу ее как птичку в клетке. Она всегда дома либо на территории. Я не могу позволить ей выходить в город вот так просто, пока не устраню ее врагов. Я не имею права.

За ней охота. Реальная охота, потому что не только Вальц и Харон тогда узнали, что у Круглова есть дочь. Те, кого Дима кинул когда-то, теперь проснулись и хотят мести. И пока я не закрою их по одному, Мила будет под замком, не то она просто не доживет до девятнадцати. У нее не будет шансов.

И все бы ничего, я привык к сложным задачам, вот только девчонка попалась не божий одуван. Она резкая и гордая, дерзкая и все время действует мне на нервы.

У Кости не было такого переходного периода, потому что я не припомню, чтобы хотел его придушить. А ее хочу, и часто. Когда Мила качает права, когда портит мой дом или наши вещи.

Я пытался ее воспитывать один раз. Я ее ударил, но стало только хуже.

Не знаю, как так вышло, чисто на автомате, хотя я хотел обойтись воспитательной беседой. Мила все никак не унималась, и, когда заикнулась о брате, это просто сорвало чеку.

Я ударил Милу по лицу. Несильно, как по мне, но ей хватило. Хуже того, она резко упала, а дальше произошло то, чего я ожидал меньше всего.

Шок, истерика, она не могла дышать. Первые минуты вообще словно потерялась, начала дрожать, у нее дико колотилось сердце.

Я испугался, что у нее какой-то приступ, эпилепсия или что. Я умею оказывать первую помощь, просто я не мог понять, что именно с ней случилось.

А потом Мила начала рыдать. В голос, ее аж подкидывало от страха, и боялась она как раз меня.

Я сразу пожалел, что ударил ее, но этого было не вернуть. Все, что смог, — плеснуть ей в лицо воды, растереть