Лори Брайт - Мнимая измена

— Хорошо, что я приехал с Келли сюда: мне нужно было научиться нести ответственность за свою любовь и за…

—.. За свои поступки, братец, — вставила Кейти, крепко держа в руках букет белых роз. — Поедемте же праздновать наше замечательное семейное событие. Я сгораю от нетерпения сказать тост.

— Последний снимок у часовни, и мы готовы. — Маркус обнял Дженну. — Готовы принять ваши поздравления.

В традиционном месте проведения праздников — на лужайке около дома — уже столпились приглашенные. Длинные столы, застеленные белоснежными скатертями, украшали фрукты, неоткрытые бутылки с винами, разнообразные красиво уложенные закуски.

Дженна все еще не могла поверить, что этот красивый праздник, что эти чудесные розы, расставленные в огромных вазах, появились сегодня в ее честь. Она держалась поближе к Маркусу, чтобы не просыпаться и не выпасть из этого сказочного действа.

Но все происходило реально, в режиме on-lain. Сердце, казалось, не вместит такой радости, но оно справлялось отлично со свадебными треволнениями.

— Не выпить ли нам по бокалу шампанского, дорогая женушка?

— Прекрасное предложение, но не забывай: впереди нас ждет первая брачная ночь.

— Ты намекаешь, что она чем-то будет не похожа на предыдущие?

— Еще бы: я накопила кое-какой опыт, ты взял на себя ответственность за меня и семью…

— Ты хочешь, чтобы мы зачали сегодня ребенка?

— Посмотрим, но я совсем не против, если это произойдет в часы первой брачной ночи.

— Похоже, я мало тебя еще знаю, хотя мы знакомы столько лет!

— Представь, в церкви я думала о том же самом!

— Так выпьем же за единство наших мыслей!

Гости веселились и танцевали, когда Маркус увлек Дженну в тихий уголок сада.

— Мне так хочется поцеловать мою жену по-настоящему, — объяснил он, — а свидетели нам ни к чему.

Он погладил ладонью ее щеку и коснулся губами лба.

— Моя дорогая… жена.

— Мой дорогой… муж.

— Что-то нам мешает, Маркус?

— Да, одежда, потому что я хочу целовать тебя всю.

— Вернемся пока к гостям, я тоже едва сдерживаюсь от желания отдаться тебе прямо здесь.

— Нам придется потерпеть. Но мы свое наверстаем!

В вечернем воздухе звучал медленный вальс, кружились пары, и Маркус увлек Дженну в центр танцевально круга.

— Не здесь ли состоялось наше первое объяснение во взаимной симпатии? Ты помнишь, как мы танцевали?

— Это помнят, я думаю, многие из гостей. Маркус, а ты понял тогда, что я хотела нашей близости?

— Еще бы! Как только я почувствовал это, то решился на все остальное.

Звуки прекрасной музыки проникали в их сердца и смывали горечь прошлого, растворяли тревоги и печали. Маркус закружил невесту по кругу — им аплодировали.

Дженне казалось, что она крепко держит в руках ключ от двери рая и знает, как войти туда. Святой Петр-ключник сегодня благословил ее на это в церкви.

До машины под возгласы гостей Маркус донес свою драгоценную ношу на руках. Медовый месяц они решили провести на островах в Тихом океане и отправление назначили на завтрашнее утро.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Дженна стояла у окна в номере отеля, куда они добрались к вечеру первых суток их путешествия. Спускались сумерки. Вдоль кромки воды вспыхивали огоньки, высвечивая стоящие у пристани корабли, отражаясь в волнах, вздымавшихся и опадавших у мола. На небе появлялись первые звезды.

Маркус подошел сзади и обнял ее за плечи.

— О чем ты задумалась?

— Я благодарю судьбу за то, что она подарила мне тебя.

— И мне иногда кажется, что снится чудесный сон, где сбылись многие мечты.

— Значит, кое-какие ты утаиваешь от меня?

— Конечно. Если у меня не будет тайных планов, ты быстро заскучаешь без сюрпризов. Жизнь покажется нам пресной.

— Ты этого боишься, побывав в роли молодожена всего-навсего день? Я и в самом деле тебя еще мало знаю. Ты — сплошная загадка.

— Меня не страшат будни, но свою единственную жизнь я хочу сделать интересной, и для реализации этих — тайных — планов ты мне очень нужна.

— Спасибо. Я тоже думаю о тебе постоянно.

Он обнял Дженну. Ее волосы неуловимо пахли розами. Желание проснулось мгновенно, от одного прикосновения, и Маркус подхватил возлюбленную на руки.

— Я постоянно на твоих руках, — засмеялась Дженна, поняв, чего он хочет, — скоро разучусь ходить.

— А я уже не представляю, как спал в одиночестве.

Маркус донес Дженну до широкой двуспальной кровати, застеленной бельем из шелковистого льна, щедро украшенным кружевами, осторожно снял платье, невесомые лифчик и трусики и в который раз залюбовался ее телом: атласная гладкая кожа и круглые груди с сосками, затвердевшими от ответного желания, упругие бедра и узкая талия.

— Хочешь поиграть в восточную принцессу?

Маркус разделся, сделал из шелкового платка набедренную повязку и достал откуда-то шкатулку кипарисового дерева. В ней лежало жемчужное ожерелье. Он охватил им талию Дженны.

— Больше ничего не надо, ты прекрасна именно без одежды!

Усадив Дженну на кровать, он щелкнул пальцами — заиграла музыка, словно где-то неподалеку спрятались музыканты с экзотическими инструментами.

Дженна смотрела на мужа восхищенными глазами. Он приближался к ней, сложив молитвенно руки, но с достоинством венценосца. Достигнув подножия кровати, произнес:

— Приказывай, принцесса, я слушаю и повинуюсь.

— Подданный, ты обращаешься ко мне, забыв поцеловать стопы принцессе!

— Будет исполнено.

Он прикоснулся к ее ногам и поцеловал. Руки погладили лодыжки и подержали стопы, слегка щекоча подошвы и мягкие, как у младенца, пятки. Дженна невольно рассмеялась.

— Принцесса, это выдает в вас ревнивую натуру.

— Продолжай, подданный, ласки, а мое величество знает о себе все и без твоих подсказок. — Дженна все больше входила в роль.

— Вы властны, но я докажу свою силу преданности не словами, а делом.

Маркус наклонился и лизнул живот, затем мелкими поцелуями покрыл все лоно и положил руку на треугольник, венчающий основание живота.

— Продолжать, принцесса?

Дженна едва могла говорить: живот и ноги дрожали от вожделения, грудь напряглась и как будто увеличилась в размерах.

— Продолжай, но спешить нам… некуда.

Он лукаво улыбнулся и, привстав, ухватил ее за груди и подтянул к себе.

Дженна вскрикнула от неожиданности и мощной волны желания, заставившего трепетать все ее естество.

Не торопясь, Маркус брал в рот то один, то другой сосок, словно ребенок, припавший к груди матери. Руки гладили атласную белую кожу.