Кейт Уайт - Роковая блондинка

Моим первым порывом было бежать — рвануться отсюда прочь. Но я слишком устала, чтобы двигаться. Руки и ноги будто свинцом налились. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и задумалась. Что это за место, и что я здесь делаю? Даже в темноте было видно: улица опрятная, обсаженная деревьями и застроенная четырех- и пятиэтажными домами. Явно это был не мой район — потому что боковые улочки у нас гораздо короче и крылечки не такие низкие. Я снова посмотрела налево. Там стояло еще несколько коттеджей и большой белый кирпичный дом — а затем начиналась проезжая часть, по которой время от времени проносились машины. Авеню — но какая? Судя по длине, это может быть Челси. Челси. И тут же перед моим мысленным взором возник бар на Двадцать третьей улице. Я сидела там с Крисом, и мы болтали, потом Крис ушел, а я осталась одна.

Я неуклюже полезла в сумочку. Она лежала на холодной каменной ступеньке рядом со мной. Я нашла мобильник, открыла его и взглянула на время: 3.47. Господи, я приехала в бар без чего-то девять. Я не помнила, как уходила оттуда. Я попрощалась с Крисом и осталась у стойки. Всё.

Меня испугал какой-то скребущий звук. Я подняла голову, ожидая увидеть, как из-под машины вылезает крыса размером с собаку. Голова начала болеть, я с трудом подавила желание заплакать. Мне хотелось убежать, убраться отсюда. Хотя руки начали отходить, ноги по-прежнему мне не повиновались, и я не представляла себе, как заставить тело двигаться.

Я вспомнила то, что было вечером. Почему Крис меня оставил? Харпер. Вот оно — Крис повез ее домой. Но он должен был за мной вернуться — разве нет? И тут я вспомнила. Я отказалась ехать с ним. И говорила что-то невнятное. У меня кружилась голова, я чувствовала себя совсем пьяной. Но ведь я выпила всего лишь две кружки пива. Меня вдруг осенило. Кто-то подсыпал что-то в мою кружку — может быть, наркотик.

Меня охватил страх, дыхание сбилось. Кто это сделал? Парень, который пытался меня снять? Я осмотрела себя. Одежда в порядке. Но где же я провела последние несколько часов?

Сначала я подумала, что стоит позвонить по 911. Потом поняла: пройдет минут пятнадцать, прежде чем за мной приедут, а мысль о том, чтобы просидеть одной в темноте еще какое-то время, была невыносима. Я несколько раз согнула и разогнула ноги. О чудо! Они уже не казались такими тяжелыми, и я окончательно уверилась, что прихожу в норму. Я потрясла руками, готовясь оттолкнуться и встать. И тогда у меня зазвонил мобильник. Я испуганно отдернула руку, как будто от телефона исходил электрический ток. Я была уверена, что это Крис. Он ведь сказал, что вернется, и теперь, наверное, сходит с ума, гадая, где я. — Привет, — затаив дыхание, сказала я. Звук, раздавшийся в трубке, был ужасным и отвратительным. Кто-то смеялся — непонятно, мужчина или женщина, в этом хохоте слышалось нечто потустороннее. Демонический смех. А потом связь прервалась.

Я села, почти парализованная страхом, и уставилась на телефон. Слева, с того места, где возле дома стояли припаркованные автомобили, до меня доносились какие-то приглушенные звуки. Крыса? Или кто-то притаился, спрятавшись за одной из машин?

Я глубоко вздохнула, взяла сумочку и быстро встала. А потом побежала в сторону, противоположную тому месту, где слышался шум. Сначала переставлять ноги было неимоверно трудно — все равно что бороться с течением, но, сделав шагов двадцать, я вновь обрела силы. Пока я неслась по улице, сердце у меня так колотилось, как будто собиралось выскочить из груди.

Через несколько секунд я увидела светофор — в том месте, где боковая улица пересекалась с авеню. Но с какой? Есть ли тут ночной магазин? Можно ли поймать такси? Я замедлила бег и обернулась. Никто меня вроде бы не преследовал, но улица была такой тенистой и мрачной, что трудно было сказать наверняка.

Я споткнулась и тут же почувствовала острую боль в левом боку. Сбавила скорость, растирая бок свободной рукой и пытаясь прогнать колики. Как только боль отступила, я снова припустила что было сил.

Я почти добралась до угла, когда увидела справа маленький отель — первый этаж ярко освещен, входная дверь открыта. Ковыляя, я вошла в вестибюль. Мужчина лет пятидесяти сидел на скамейке и читал мятую газету. Он удивленно вздрогнул, когда я показалась на пороге.

— Мне кажется, за мной кто-то гонится, — выдохнула я, подумав, что фраза «Мне подсыпали наркотик в пиво шесть часов назад, и я понятия не имею, где я была все это время» не произведет на этого типа должного впечатления. Лицо у него было такое, словно он хотел выпроводить меня отсюда как можно скорее.

Мужчина вытянул шею, чтобы заглянуть мне за плечо, и нахмурился.

— Слушайте, мисс, мы вам ничем не можем помочь, — мрачно сказал он. — У нас всего лишь отель. Позвоните в полицию.

— Хотя бы скажите, где я? Я понимаю, это Нью-Йорк и все такое, но какая это улица?

— Двадцать вторая, — неохотно отозвался тот.

— А это — Девятая авеню, правильно? — уточнила я, кивком указывая налево.

— Да, да. Позвоните в полицию.

— Так и сделаю, — сказала я. — Спасибо за помощь. Так приятно было убедиться, что в Челси не умерло рыцарство.

Выйдя наружу, я оглядела улицу и никого не заметила. Тогда я быстро обогнула угол и зашагала по Девятой авеню. Ни одной машины на целый квартал, на асфальте мерцает алый отблеск от светофора — чуть дальше я увидела несколько автомобилей, сгрудившихся в ожидании зеленого света. Дрожа, я обернулась. Никого. Когда прошла бесконечно долгая минута, машины тронулись с места. Я заметила такси и подняла руку. Стоило ему остановиться, я рывком распахнула дверцу и нырнула в салон.

Когда я вернулась домой, на меня снова навалилась усталость, но на этот раз другая — руки и ноги были в порядке, зато я чувствовала себя абсолютно измученной. Я разделась и осмотрела себя, ища синяки или порезы, потом выпила две таблетки аспирина и жадно проглотила несколько черствых крекеров, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту. Больше всего мне хотелось спать, но сначала я взяла телефон и набрала номер доктора Пола Петрочелли — бостонского врача «скорой помощи», у которого я как-то брала интервью и с тех пор частенько использовала в качестве источника информации. Я понятия не имела, каково его рабочее расписание, но он всегда предпочитал ночные смены. К Моему облегчению, он ответил на звонок. Я спросила, может ли он уделить мне несколько минут.

— Конечно. Пока вроде бы никто не протаранил дерево, — отозвался он. — Похоже, у тебя что-то стряслось.

— У меня и в самом деле что-то стряслось. Вечером я была в баре, и кто-то подсыпал мне наркотик в пиво.

— Тебя изнасиловали? — Голос у доктора Петрочелли был спокойный, но в нем слышалась тревога.