Кейт Уайт - Роковая блондинка

— Куда это делся твой хахаль? Он ведь тебя не бросил тут? Ожидая встретить еще одного навязчивого кретина, я обернулась — и увидела прямо перед собой Дика. От него несло потом, луком и жиром; он бесцеремонно разглядывал меня и как будто мысленно раздевал. Мне очень захотелось отшить его, но это был великолепный шанс — отличная возможность выяснить наконец, что именно ему известно о Томе.

— Он болтает с Харпер, — сказала я. — Она здорово расстроена — из-за Тома Фейна.

Мне показалось, что можно обойтись без обиняков и посмотреть, что получится.

— Да, облом. Кстати, меня зовут Дик. Дик Джекобе. А это Дэнни де Матео. — Он кивком указал в сторону приятеля.

— Бейли Уэггинс, — ответила я, пожимая руку, которая была огромной, как бейсбольная перчатка, и жесткой, как неструганая доска. Потом со мной обменялся рукопожатием Дэнни — высокий худощавый парень; его глаза за стеклами очков казались такими огромными, что это делало его похожим на жука.

— Так ты актриса? — спросил он.

— Слава Богу, нет, — сказала я. — В последний раз я выходила на сцену в четвертом классе. Изображала пилигрима на День благодарения. Мне нужно было нести тыкву.

Я улыбнулась, хотя флиртовать с этими двумя тупицами было все равно что жевать носок.

— Тогда откуда ты знаешь Джареда?

— Кого?

— Ну Криса. Надо же, он обскакал самого крутого парня в Нью-Йорке. — Последние слова Дэнни произнес с усмешкой — явно в адрес Дика, который, со своим переломанным носом и немытыми, сальными волосами, был для меня едва ли привлекательнее собачьей тушенки.

— Мы с ним давно дружим, — ответила я. — И с Харпер я тоже знакома. Это так ужасно — я имею в виду то, что случилось с Томом.

Дэнни отвернулся, громко призывая бармена. Дик как будто пропустил мои слова мимо ушей.

— Ты ведь был знаком с Томом? — спросила я. — Ну да — так же, как и со всеми остальными.

— Я слышала, вы с ним частенько играли в карты. Харпер сказала, однажды даже ездили вместе в Атлантик-Сити.

Дик уставился на меня своими синевато-серыми глазами.

— У Харпер зуб на нас из-за этой поездки.

— Ей не нравилось, что Том ходит по казино?

— Беда не в этом. Том тогда только начал встречаться с Харпер, а в Атлантик-Сити поехал с другой. С одной актрисой.

Я задумалась. С Блисс? До того, как она стала большой проблемой.

— Том был азартным игроком? Может быть, это как-то связано с его смертью?

— Ты что, изображаешь Шерлока Холмса?

— Просто интересуюсь.

— Понятия не имею, — ответил Дик и отошел, больно задев меня бедром. Они с Дэнни расположились в самом центре переполненного бара.

Что-то в этом было странное. Ясно, что Дик не хотел говорить о Томе, и не потому, что ему было слишком грустно. Я снова обвела помещение взглядом, надеясь встретиться глазами с Крисом. Мне показалось, что я его заметила, но несколько человек загородили обзор. Харпер нигде не было видно. Вся ситуация начинала сильно меня раздражать. Я обернулась и посмотрела в сторону боковой комнаты. Несколько мест за столами уже пустовали; Локет и Алекс стояли и, очевидно, собирались уходить. Локет взглянула в моем направлении, и на секунду наши взгляды пересеклись; она торопливо отвела глаза. Что-то привлекло мое внимание; обернувшись, я увидела, что Эми стоит у двери, выходящей в сад, и жестом зовет меня. Я положила куртку на табурет, чтобы сохранить за собой место, и пошла к ней, с трудом прокладывая себе путь через толпу.

— В чем дело?

— Что такое с Харпер? Я ее только что видела.

— Видимо, она сильно расстроена. Она пришла сюда, и Крис пытается отправить ее домой.

— Знаю, это звучит грубо, но я надеюсь, она сможет работать на следующей неделе. У нас не так уж много времени до премьеры.

— Я уверена, она соберется, — сказала я, хотя и понятия не имела, так это будет или нет.

Эми вздохнула, попрощалась и отправилась восвояси, а я только через несколько секунд поняла, что у меня звонит мобильник.

— Это я, — сказал Крис. — Харпер пошла в туалет. Когда она закончит, я отвезу ее домой на такси. Ты не против?

— Нет, конечно, — ответила я, хотя мне чертовски надоело, что Крис изображает из себя ангела-хранителя.

— Может, подождешь здесь? Явернусь за тобой.

— А сколько времени это займет? — поинтересовалась я.

— Немного, пятнадцать — двадцать минут. Она живет па Грамерси-Парк.

— Тогда позвони, когда освободишься. Если не слишком задержишься, я тебя подожду — а то поеду домой. Можешь прийти ко мне, если хочешь.

— Конечно, буду рад, — сказал он.

Женский туалет был прямо за углом, и, возвращаясь в бар, я из любопытства зашла туда. Харпер стояла возле раковины и смотрела на свое отражение в зеркале.

— Харпер, мне так…

— Как ты думаешь, он сильно страдал? — спросила она. Ее круглые глаза следили за мной в зеркале.

— Не знаю… надеюсь, что нет. — Это было все, что я могла сказать.

Харпер, тяжело переставляя ноги в ковбойских сапогах, протопала мимо меня, как будто мой ответ страшно ее оскорбил.

Я вернулась на свое место. Несколько девушек по соседству, все в брюках на бедрах или в мини-юбках, громогласно переговаривались и по-охотничьи оглядывали бар. Я потягивала пиво и думала, уйти или остаться. Есть ли у меня право сердиться? Если Крис всего лишь повез Харпер домой, почему он не позволил мне отправиться с ними? Потом мы могли бы поехать ко мне. Окончательно решив уйти, я слезла с табурета. Одна из девушек спросила, можно ли ей сесть.

Я хотела ответить «Конечно», но вышло что-то неразборчивое. Мне вдруг показалось, что я вижу себя со стороны. И, пока я наблюдала за собой откуда-то сверху, в моем сознании крутилась лишь одна мысль: «Господи, я пьяна. Совсем пьяна!»

8

Первое, что до меня дошло, — это то, что на улице прохладно, почти холодно, и что я дрожу. Я скрестила руки на груди и принялась качаться вперед-назад, чтобы согреться. Даже эти легкие движения меня утомили, так что я опустила голову, обхватив ее руками. Мне были видны мои колени, но ступни, насколько я могла судить, терялись во мраке. Во рту был привкус рвоты. Я подняла голову и поняла, что сижу на крыльце кирпичного дома — на улице, освещенной фонарями и тусклым светом, падавшим из окон. Я взглянула налево и направо, сердце у меня забилось. Я понятия не имела, где нахожусь — и как сюда попала. Судя по тому, что улица была совсем пуста, стояла глубокая ночь.

Моим первым порывом было бежать — рвануться отсюда прочь. Но я слишком устала, чтобы двигаться. Руки и ноги будто свинцом налились. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и задумалась. Что это за место, и что я здесь делаю? Даже в темноте было видно: улица опрятная, обсаженная деревьями и застроенная четырех- и пятиэтажными домами. Явно это был не мой район — потому что боковые улочки у нас гораздо короче и крылечки не такие низкие. Я снова посмотрела налево. Там стояло еще несколько коттеджей и большой белый кирпичный дом — а затем начиналась проезжая часть, по которой время от времени проносились машины. Авеню — но какая? Судя по длине, это может быть Челси. Челси. И тут же перед моим мысленным взором возник бар на Двадцать третьей улице. Я сидела там с Крисом, и мы болтали, потом Крис ушел, а я осталась одна.