Развод и запах свежего хлеба - Юлия Ильская

году, – смеюсь я. – Я просто… чтоб без дела не сидеть.

– Это у тебя зов, – поучительно говорит соседка.

– Какой ещё зов? – удивляюсь я.

– Зов крови. Матушка твоя очень любила земельку. У неё огород краше всех в деревне был, да и батька с удовольствием занимался. Вот и ты, даром что юрист, а в земельке родимой поковыряться хочется!

– Да ладно вам, – отмахиваюсь я, – просто скучно.

– Ну-ну, – недоверчиво качает головой соседка.

Я беру инструменты и возвращаюсь в свой огород.

Так! Начнём!

Безжалостно сражаюсь я с бурьяном, гребу, копаю, выдергиваю. Даже взмокла вся и пить захотелось. Я снимаю перчатки и иду в дом. С наслаждением пью вкусную колодезную воду.

У многих в деревне уже скважины, а мне приходится ходить по воду, как в старые добрые. Но зато вода такая, какой нигде не пробовала. Какой там “Эвиан”, даже рядом не стоял!

Я выглядываю в окно и с удовольствием отмечаю, что стало гораздо лучше, чище. Могу и отдохнуть, заслужила.

Я умываюсь, переодеваюсь и заваливаюсь на диван с книжкой.

– Вероничка! – вдруг раздаётся звонкий голос тети Маши.

Я выглядываю в окно. Ого! Что она там тащит? Никак жить собралась у меня?

Глава 37

– Теть Маш, что это? – Я смотрю на пучки какой-то зелени и пакетики с семенами, а также на кусты с ветками, непонятные для меня.

– Это мы, Вероничка, сейчас твой огород облагораживать будем, – деловито говорит соседка.

– Да я… как бы… уже… – неуверенно отвечаю я, оглядывая плоды своих трудов.

– Где? – Она надевает очки и щурится. – Не вижу!

– Ну как же, вон сколько травы выдергала. – Я показываю на большую кучу.

– А, трава… – отмахивается тетя Маша. – Ерунда. А грядки вскопать? А проборонить? А вот я клубничку тебе принесла и смородину. Всё посадить надо…

Я чувствую, что мои личные границы начинают безбожно нарушаться, и тороплюсь остановить активную соседку.

– Теть Маш, я вообще-то сегодня уже два часа здесь работала и хочу отдохнуть. И вообще, я не планировала здесь ничего высаживать.

Тетя Маша резко останавливается и поворачивается ко мне. А во взгляде… Лучше бы я промолчала!

– Ты прости меня, старую, – так грустно вздыхает соседка, что я мгновенно начинаю испытывать чувство вины. – Думала, как лучше… Ох, глупая я. Клубнику выкопала, смородину. Кому я нужна со своей смородиной… Ты не серчай, Вероничка, ну вот такая я бестолковая. Дети далеко и носа не кажут, помру уж скоро…

Она собирает свои кустики и, сгорбившись и тяжело шаркая, со слезами на глазах плетётся к калитке. Вот ведь понимаю, что манипуляция чистой воды, но сердце кровью обливается при виде такой несчастной женщины.

Я креплюсь ровно минуту.

– Теть Маш! Ну куда вы? – Я тороплюсь за ней.

– Да пойду выкину свои саженцы, да прилягу. Что-то нехорошо мне, Вероничка, ты дня через три загляни, может, я уже и «того»…

– Да что вы такое говорите! – Тут уже я начинаю волноваться. – Оставьте саженцы, я обязательно посажу, вы только не волнуйтесь!

– Правда? – Она смотрит на меня с великой надеждой.

– Ну конечно, теть Маш, прям сейчас и посажу. А вы пойдемте ко мне, приляжете, чтобы я если что…

Но соседка уже меня не слушает. Бодренько она разворачивается и бежит на середину огорода. Мне остаётся только удивляться преображению. Куда делась дряхлая старушка, которая собиралась «того»? И откуда взялась эта пышущая здоровьем женщина, что стоит, руки в боки, посреди моего огорода и рассуждает, куда лучше что посадить?

– Вот здесь лучше клубничку, она тенёчек любит, а смородинку вдоль забора посадим, чтобы не мешала. Согласна, Вероничка?

– Согласна, – вздыхаю я.

Как будто у меня есть выбор!

Мы принимаемся за дело. Сначала намечаем грядки под будущую клубнику, затем начинаем копать. Вернее, копаю я, а тетя Маша оказывает моральную поддержку.

– Земелька любит, чтобы ей кланялись. – рассуждает она, – Вот сколько раз поклонишься, столько и одарит тебя. А ты говоришь «два часа»! Да разве ж это время?! Я вон давеча с утра до ночи в огороде работала, и ничего. Зато потом… Земелька-то у нас щедрая! Вот как откроешь баночку варенья из клубнички, своими ручками выращенную, и так на душе хорошо, а во рту сладко. А аромат такой… М-м-м!

– Может, пойдем пообедаем? – предлагаю я, вытирая пот со лба.

– А давай вот здесь еще вскопаем и пойдем, – соглашается соседка.

– Да здесь на час работы! – возмущаюсь я. – А я уже голодная. Раздразнили меня клубничкой.

– Э-э-э-х, – усмехается соседка. – А ну-ка дай!

Она решительно отбирает у меня лопату, и я пораженно наблюдаю, как грядка словно сама собой взрыхляется. Быстро и ловко!

– Ничего себе, вы даете! – выдыхаю я.

– А то! – довольно улыбается тетя Маша. – В здоровом теле – здоровый дух! А чтобы тело было здоровым, надо ему нагрузку давать. Не ваши эти фитнесы, а что-то полезное делать. Тело оно же не глупое, оно понимает, зачем ты корячишься! Ладно, пойдем обедать!

Мой скромный обед из куриной грудки и гречки соседка решительно отвергает, и мы идем к ней на соленые огурчики, сало и душистый хлеб.

Глава 38

– Ну вот и ладушки! – довольно говорит тётя Маша, оглядывая новенькие кустики клубники и смородины, аккуратными рядками посаженные в свежевскопанные грядки.

– Теперь только полить осталось и порядок!

Я стою рядом, смахиваю со лба пот, и удовлетворенно рассматриваю дело рук своих. Честно признаться, спина уже гудит, руки еле поднимаются, но странным образом мне это нравится. Как будто сделала что-то полезное не только для грядки, но и для души.

– Давай ведро-то, я полью, – командует тётя Маша, протягивая руку.

И тут до меня доходит неприятная деталь:

– Воды-то у меня нет…

Соседка опускает руки, смотрит на меня, хлопает глазами, потом недовольно вздыхает и качает головой.

– Ай, Вероничка, как же ты без воды собралась? Тут же земелька-то пересохнет, кустики и не приживутся.

– Не знаю я, тёть Маш, –