Замерзшая душа - Алёна Берндт

дня, как он привёз их с Алёшкой из больницы, они не виделись больше. Варя думала, что это и лучше, ей было жаль мужчину, в семье его большое горе, болезнь. А сама она только и могла, что пожалеть его, посочувствовать… Удивилась, зачем же он приехал сегодня.

Но, выйдя во двор, удивилась еще больше. У калитки, оглядывая двор стоял Юра, старший брат её пропавшего мужа. За забором стояла новенькая машина, Варя такую не видела раньше, и подумала, что это какая-то«иномарка».

– Здорово, Варвара, – свысока глянув на вытирающую тряпкой руки Варю, сказал Юра, – Ты что, скотину завела? Свиней что ли?

– Здравствуй, Юра!

Сердце у Вари похолодело от предчувствия, зачем приехал брат Николая к ней в этот зимний день, не иначе, как новости о её пропавшем муже привёз…

– Ну, ты тут неплохо живёшь, я гляжу – забор новый, крыльцо обновила. А у нас в городе с работой совсем плохо стало! Может тоже в деревню перебраться, хозяйством жить! – хохотнул Юра.

Варя молча смотрела на Юрия и не отвечала на нарочито-весёлую его тираду. Она прекрасно видела, как шарят его глаза по двору и дому, подмечая всё, и ждала, когда он назовёт настоящую причину своего визита.

– А где Алёшка? Поздороваться хоть с племяшом.

– В саду Алёшка, – отрезала Варя, – Ты, Юра что хотел то? Уж прости, что в дом не приглашаю – гостей я не ждала сегодня, да и дел у меня много.

– Ишь ты, вот как, значит… Обиделась на нас что ль? – хмыкнул Юрий, – А мы тебя в своём доме всегда радушно принимали, не обижали…

– Да, да, принимали. Только потом на улицу с ребенком выставили, с узелком.

– Ну, так то справедливо! У тебя вот, свой дом есть! А тот дом – родительский, они его потом своим заработали, так что – имеют право.

– Ладно, Бог вам всем судья! Так что надо-то?

– Ты, Варвара, скажи вот что, – лицо мужчины исказила скрытая злость, которую он пытался спрятать, – Ты куда-то еще подала на розыск Николая? К нам мужик приходил, серьёзными корками в нос тыкал… Расспрашивал, и меня, и Ирку, и мать с отцом.

– И что? Если и подала? Весной год будет, как Николай пропал, милиция и следа не нашла. Да и вообще, ищет ли. Да, я хочу, чтобы отца ребенку нашли, что в этом такого? Чего ты так беспокоишься?

– Да в том и дело, что скоро год! Был бы жив – уже бы объявился дома. Мы хотим подавать в суд, чтобы признать его пропавшим без вести и… ну, погибшим… Тебе это тоже выгодно – пенсию на Лёшку назначат по утере кормильца.

– Дело ваше, подавайте. А мне не пенсия нужна, а сыну отец, мне муж. Я не пойму, что ты хочешь сказать. Что мне его не надо искать, что ли? Пусть остается, как есть? Пропал и пропал? – Варино лицо покраснело от злости.

Раньше, когда они жили в городе, в половине дома родителей Николая, деверь едва ли и парой фраз её удостаивал, когда приезжал в гости к родителям… А тут – явился, выспрашивает, высматривает, еще и указания даёт, что ей делать, а что нет.

Наверное, события, произошедшие в Вариной жизни в последнее время, изменили её и сейчас она с подозрением смотрела в бегающие Юрины глаза, что-то томило её душу, не давало покоя.

– Ладно, я просто спросить приезжал, ты или не ты в розыск подавала. Что, вы чем живёте то? Работаешь где?

– Работаю! – отрезала Варя, – А ты если всё спросил, то мне некогда, дел много.

Презрительно хмыкнув, Юрий пошёл к своей машине, хлопнув калиткой, а Варя ушла в сени и без сил прислонилась к холодной стене, слушая, как отъезжает его машина. Ноги и руки дрожали, неспроста появился этот пронырливый мужик в её дворе… Но не прошло и десяти минут, как у калитки вдруг снова зашумел мотор.

«Что еще забыл! – думая, что это вернулся Юрий, сердилась Варя, – Не всё ещё высмотрел и посчитал, что у меня во дворе есть!»

Но выйдя на крыльцо, она увидела возле калитки машину Семёна Лыкова. Вздохнув, потому что визиты его теперь пугали её, Варя пошла к калитке.

– Варя, привет! Я ненадолго к тебе. Слушай, я сегодня заезжал к Георгию Завьялову, не знаю, ты его знаешь или нет. Друг мой школьный, мы с ним на охоту вместе выбираемся. Так вот, он магазин частный у нас открыл, ты знаешь, который «Лабаз» называется, так вот – это его. Продавец у него уволилась, в город уехала. Я поговорил, он тебя возьмет. Ну, если ты сама захочешь, конечно. Я подумал, ведь лучше – в тепле, чем на шоссе в морозы стоять.

– Семён, спасибо тебе! – Варя не верила ушам, она и сама со страхом думала, как будет стоять у шоссе со своими ногами в январские морозы.

– Ну, если ты хочешь, то он тебя в понедельник утром ждёт в магазине, поговорите. Всё обсудите. Ну, я поехал.

– Не знаю, чем тебя могу отблагодарить, Семён, спасибо!

– Ну, что ты, не стоит никакой благодарности. Как вы тут поживаете? Я на заимке был, приехал два дня назад. Машу в больницу положили, – Семён нахмурился, – Инна её кое-как уговорила, чтобы на очередной приём к врачу поехать. Что только не придумывали мы с ней… И еще – участковый к нам приходил, меня опрашивал, и дочку. С Машей говорить не стал, она спала.

Варя понимала, что ему не хочется верить, что это сделала его жена – отправила маленького мальчика, её сына, на тонкий лёд пруда, поэтому просто молчала. Семён же, попрощавшись, запрыгнул в машину и уехал. Варя смотрела ему вслед и думала, что этот человек так много делает для неё, не требуя ничего взамен, изредка появляясь в её жизни, чтобы просто помочь…

В понедельник она отвела сына в сад, а сама отправилась в небольшой продуктовый магазин, на котором была яркая вывеска – «Лабаз». Внутри её встретила улыбчивая женщина лет сорока, и провела её внутрь магазина, в небольшой кабинет с письменным столом.

Через час Варя вышла из магазинчика, полная надежд на будущее – её принимали на работу. Зарплата была не большой, но на жизнь им с сыном вполне хватит, график работы тоже был удобный. Её сменщицей была добродушная Елена Матвеевна, магазин закрывался в шесть часов, так что забирать сына из садика Варе будет удобно. Выходные в субботу и воскресенье, которые попросила себе Варя, её сменщицу тоже устроили.