Замерзшая душа - Алёна Берндт

– Семён, спасибо тебе, – тихо сказала Варя, тронув мужчину за плечо.

– Да я по пути, Варюш. Ездил забирать лекарства для Маши, заодно и вас заберу. Я видел, что ты утром на автобус шла. Я вечером сегодня на заимку уезжаю, не знаю когда вернусь. Там пока поживу, – мужчина чуть потемнел лицом, и Варя не стала спрашивать у него ничего о происходящем.

Она сидела в машине, прижимая к себе своё сокровище – Алёшку – смотрела в окно на проплывающие мимо сверкающие снежным серебром пейзажи и думала о том, что ей нужно рассказать Семёну о том, что поведал ей сын о неизвестной женщине, и о своём визите к участковому.

Машина остановилась прямо у их дома, Семён достал из багажника сумку с Алёшкиными вещами, и какой-то пакет:

– Варь, я фрукты купил для ребенка. И для тебя. Вам обоим полезно, не отказывайся, прошу.

– Нет, не откажусь. Спасибо тебе, Семён. Постой, не уезжай пожалуйста. Сейчас я Алёшку домой заведу и выйду, нам с тобой нужно поговорить.

Мужчина кивнул и нахмурился, услышав в голосе Вари тревожные нотки.

Раздев Алёшку, который нетерпеливо топтался и скорее хотел бежать потискать своего Барсика, который выглядывал на них из комнаты, Варя сняла сапоги и надела валенки – ноги болели невыносимо – а уже после вышла к Семёну.

– Слушай, Семён, я, конечно, сама не уверена ни в чём, но Алёшка у меня вовсе не дурачок, чтобы бежать по тонкому льду пруда… Он говорит, что ему какая-то женщина в тёмном платке и черной куртке сказала, что я его зову… И я ему верю… И еще, я написала заявление участковому, чтобы разобрался, что это за женщина была. Только я не уверена, что он поверил. Говорит, врёт всё Алёшка, специально придумал всё, чтобы ему не попало.

Семён стоял у машины и нахмурившись слушал Варин рассказ. Когда она закончила, лицо его было чернее тучи:

– Варюш, я не знаю, что тебе сказать… Конечно, мне не хочется верить, что Маша способна на такое. Но и говорить, что Алёшка всё придумал, я не могу. Год назад она соседского пса потравила, за то, что он курицу нашу задушил. Но то собака… а тут – ребенок… Я с Инной поговорю, спрошу, куда мать ходила в тот день.

– Семён… я вот что хочу сказать… Ты только не обижайся, но жена твоя возможно больна, и если это всё она сделала, то и ты, и твоя дочь – вы оба можете тоже пострадать… Потому что неизвестно, что в больной голове, какие там мысли. Дочку предупреди, и сам будь осторожен. А я… буду теперь только в те дни на шоссе ходить, когда Алёшка в садике. И воспитателей предупрежу. В выходные дома с ним буду, не только в воскресенье, как раньше.

– Ладно, ступай в дом, не мёрзни. Я всё решу, не бойся, – сказал Семён, увидев, как Варя зябко передёрнула плечами, – Варюш, прости меня, это всё из-за меня в твоей жизни происходит…

Семён уехал, а у Вари на сердце было так беспокойно… Днём заботы и дела захватили её – она топила баню, чтобы отмыть после больницы Алёшку, чистила хлев, потом и двор от снега, так что мысли и страхи ушли на второй план. А вот вечером каждый шорох за окном её пугал, как назло ветер завывал уже по-зимнему, гнал позёмку и стучал в старенькие оконные рамы.

– Мам, полежи со мной, – запросил Алёшка с тёплой печки, и Варя бросила всё, все домашние дела.

Набросила на плечи куртку, вышла из дома, проверила Лушку в хлеву, обошла двор. Выглянула за забор – улица была темна и пуста, кто в такую погоду решится прогуляться. Оставив гореть лампочку над крылечком, чтобы осветить двор, Варя заперла калитку, проложив поверх щеколды черенок от старой лопаты – теперь калитку бесшумно не открыть, если не знать про черенок. Прикрыла ставни на окнах – и дует меньше и не так страшно, ушла в дом и заперла за собой двери.

Алёшка сидел на лежанке у печи, обнимая притихшего Барсика, и Варя обняла обоих:

– Ну, какая у нас сегодня будет сказка?

Следующим утром Варя проснулась на удивление отдохнувшей и выспавшейся. Когда Алёшка был в больнице, спать она почти не могла – покрасневшими от бессонницы глазами смотрела в темноту и думала… А вчера, так пригрелась вместе с Алёшкой и Барсиком на тёплой лежанке, что так и проспала всю ночь. Проснулась от того, что кто-то стучит в дверь, а Алёшка давно уже ходит по дому, разбирая свои игрушки, по которым соскучился за время отсутствия.

– Мам, там тётя Лида пришла, – сообщил Алёшка матери, посмотрев в окно.

– Ты что это мать, никак спишь? – рассмеялась Лида, когда заспанная Варя открыла ей двери, – Я к тебе еле попала – калитка не открывается, потом смотрю – черенок от лопаты проложен. Я вам молока принесла.

– Да, это я черенок положила, – сказала Варя, – Спасибо за молоко, Лидочка. Садись, я сейчас чаю согрею, и расскажу тебе кое-что…

Лида и про чай позабыла, он благополучно остыл в её чашке, когда Варя стала рассказывать ей о произошедшем и о своих догадках.

Глава 16.

Всё поменялось в жизни Варвары. Теперь она всего четыре дня в неделю ходила на шоссе продавать свои пирожки. В пятницу она оставалась дома, делала все дела по хозяйству и забирала сына из сада пораньше. Выходные тоже была дома. Только теперь денег стало хватать в обрез – раньше в субботу была хорошая торговля у шоссе – проходили междугородние автобусы, люди ехали из города по деревням, останавливались на их маленьком рыночке и покупали пирожки и чай. Но Варя уже научилась сводить концы с концами, потому не огорчалась – самое главное в её жизни, это Алёшка…

После выписки сына из больницы, Варя вместе с ним сходили в дом к Мальковым, это их мальчик вытащил из пруда Алёшку. Варвара заказала в город футболку для Никиты, хорошего качества, и подарила смущённому спасителю своего сына, и благодарила, благодарила со слезами на глазах.

Одним пятничным утром Варя готовила корм для Лушки, которая здорово выросла и раздобрела, что и радовало, и огорчало Варю – Лида сказала, что в середине декабря будет приглашать Архиповых…

Услышав, что возле её калитки остановилась машина, Варя вышла из хлева. Она подумала, что приехал Семён, с того