Энн Максвелл - Тайные сестры

Кейн пристально смотрел на нее.

– Что на завтрак? – спросила Кристи сквозь зубы.

– Овсянка. Вот, надень. – Он потянул ей одежду, которую держал в руках. – Твои городские шмотки не очень-то годятся для того, чтобы лазить в них по горам.

Кристи взяла белые джинсы, белую с голубым ветровку, мохнатый белый свитер и светло-голубую блузку.

Это были, несомненно, вещи Джо-Джо.

– Откуда они у тебя?

Кейн усмехнулся:

– Джо-Джо когда-то давно приезжала сюда снимать рекламный ролик. А когда уезжала, то так торопилась, что ей некогда было захватить свои вещи.

Вещи были явно из весенней коллекции Хаттона.

– Не бойся, я их продезинфицировал, – иронично сказал Кейн.

Кристи вздохнула. С тех пор как Джо-Джо оставила свои вещи в хижине Кейна, прошло много времени: после первого мая она ни за что бы не надела вещи из весенней коллекции.

– Они мне не подойдут.

– Судя по тому, что я видел вчера, – напротив, они будут сидеть отлично.

Кристи так резко повернулась к Кейну, что ее рыжие волосы взметнулись как огонь.

– Что?!

– Когда ты выходила из воды, мокрая рубашка облепило тело. Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень красивые ноги? И славная попочка.

Кристи задохнулась от возмущения:

– Я не верю!

– Да и, честно говоря, после таких картин я никак не мог заснуть. Ты уверена, что ты порядочная женщина?

– Ты… ты… ты снова пытаешься вывести меня из себя!

Сверкнула белозубая улыбка.

– Почему бы и нет, после того как ты лишила меня сна. Завтрак через пять минут. Поторапливайся, а то я скормлю твою овсянку этому сукину сыну, который сегодня спал там, где хотел бы спать я.

Кейн удалился, унеся с собой кофе.

Через пять минут Кристи была на кухне. К ее удивлению, одежда Джо-Джо действительно пришлась ей впору. Разве что джинсы оказались коротки на пару дюймов.

– Туфли и носки рядом со стулом. – Кейн следил за кастрюлей на плите, в которой что-то кипело. – Померяй, будут ли они впору. Сегодня мы пойдем в горы.

– Куда именно?

– Навестим Кокопелли и его сестер.

Кристи кинула взгляд на туристские ботинки и белые носки. Она не сомневалась, что они придутся ей впору: они с Джо-Джо делились обувью еще с восьмого класса. Точнее, Джо-Джо регулярно опустошала ее гардероб.

– Пленникам позволяется пользоваться телефоном? – спросила она подчеркнуто вежливо.

– При условии, что они перестанут все время называть себя пленниками.

Кристи стиснула зубы.

– Так я могу позвонить?

– Конечно.

Кристи набрала номер гостиницы.

– Говорит Кристи Маккенна из восьмого номера. Мне никто ничего не передавал?

– Звонил мистер Хаттон, оставил для вас сообщение.

– Что именно?

– «Извини, что не смог быть с тобой. Как тебе понравилось шоу? Или, может быть, ты не смотрела его, так как была слишком занята осмотром Ксанаду?» Подпись: «Питер».

Кристи похолодела. «Неужели Хаммонд все-таки видел меня? – лихорадочно думала она. – Или это просто вежливый намек на то, что я могу пока воздержаться от оценки новой коллекции Хаттона?»

– Спасибо. Кто-нибудь еще звонил?

– Да, еще несколько сообщений.

– Прочтите их все, пожалуйста.

– «Библиотекарь говорит, что больше никаких материалов о Хаттоне или о Ксанаду он не нашел. Позвони мне, как увидишь коллекцию». Подпись: «Мира». Есть еще одно, без подписи.

– Прочитайте и его, – с нетерпением сказала Кристи.

– «Думаю о тебе. А ты думаешь обо мне?»

«Черт возьми, Джо-Джо, – вздрогнула Кристи, – ты же отлично знаешь, что я все время думаю только о тебе!»

– Это все?

– Все.

– Меня никто не искал?

– Нет, мэм. Но день еще только начинается.

– Спасибо.

Кристи повесила трубку.

– Если шериф Деннер и ищет меня, то он об этом молчит, – сказала она.

– Полицейские обычно так и делают.

– Преклоняюсь перед твоими юридическими познаниями.

– Преклоняться будешь потом, Рыженькая. Нам надо поторопиться.

С этими словами Кейн снял кастрюлю с плиты и разлил овсянку в две тарелки.

– Ни бифштекса, ни яичницы, ни картошки, ни оладий, ни тостов? – поморщилась Кристи. – Черт побери, куда катится Запад?

– На такой высоте кровь понадобится тебе для того, чтобы питать кислородом мозг, а не для того, чтобы переваривать полный желудок пищи. Потом сама же меня поблагодаришь.

– Посмотрим.

Кейн поставил перед ней чашку кофе и сел за стол напротив.

Они ели молча. Кристи чувствовала, что трудно сердиться на человека, который сидит перед тобой и мирно ест овсянку. Наконец, покончив со второй тарелкой каши, Кейн встал и быстрыми, привычными движениями стал убирать со стола.

– Нет. Ты готовил, так что убирать буду я, – попросила Кристи, словно ребенок, для которого мытье посуды – интересная игра.

Кейн удивленно вскинул бровь, но лишь сказал:

– Ну что ж, тогда я соберу вещи и заведу машину.

– И долго нам придется лазить по горам?

– Столько, сколько понадобится. Может быть, весь день.

Кристи хотела возразить, что ждет звонка от Джо-Джо, но вспомнила о ее ехидной записке.

«Ну что ж, пусть теперь она поищет меня, побеспокоится. В конце концов не все же мне».

Кристи уже вытирала тарелки, когда услышала, как во дворе затарахтела машина.

Утро было тихим и прохладным. В воздухе чувствовалось приближение зимы. Блузка, свитер и ветровка почти не согревали. От дыхания поднимался пар.

Моки побежал за ней, направляясь к машине, фырчащей, словно огромный зверь. Перед дверью кабины он сел, выжидающе глядя на Кейна.

– Сейчас, парень, – сказал тот, потом открыл дверь, и Моки прыгнул внутрь.

– Тебе тепло? – Кейн глядел на Кристи.

– Более или менее.

– Если замерзнешь, то в углу есть еще байковая рубашка, можешь надеть ее как куртку. – Он слегка улыбнулся. – Если она тебе велика, мы можем постирать ее, чтобы она села.

– Обещания, обещания…

Он рассмеялся:

– Рад видеть, что к тебе снова вернулось хорошее настроение.

Кейн положил рядом с собакой туго набитый кожаный рюкзак и захлопнул дверцу. На нем были легкий вязаный жилет, байковая рубашка и уже знакомые джинсы и ботинки. Ковбойскую шляпу сменила черная вязаная шапка. Такую же шапку он протянул Кристи.

– В горах обычно бывает ветрено. Если будешь держать голову в тепле…

– …то и все тело будет в тепле, – закончила она за него. – Лучше сразу потеплее одеться, чем потом согреваться. Я угадала?

– А твоя мама воспитала неглупую дочку.

– Моя мама моим воспитанием не занималась. Впрочем, спасибо за шапку. В детстве я вечно простуживала уши.

Машина тронулась. Рассвет лишь слегка позолотил вершины гор Сан-Хуан. На востоке небо бледнело, и звезды начинали гаснуть.