Предание Темных - Кейси Эшли Доуз

Теперь Сандра уже спешно выныривает из-под кучи вещей и едва ли не бегом пересекает комнату, стремясь ко мне. Заглядывает через плечо, когда я показываю ей на пометку в журнале. Мгновение, и она хмурится:

– Но да.. это его почерк.

– Выходит, он сам записал себе адрес музея?

– Выходит..

– Но зачем? Если ты говоришь, что он и искусство..

Она хмурится еще сильнее, после чего вновь отбегает к той же кучи:

– Секунду. Есть одна мысль!

Я терпеливо жду, продолжая смотреть на кривоватые буквы, складывающиеся в название и адрес музея Брашова.

Наконец, вытащив из общего хлама какую-то увесистую тетрадку, подруга возбужденно подбегает обратно. Кладет на стол, раскрывает, и принимается водить пальцем по каким-то записям:

– Так.. какого числа вы ездили в Брашов?

– 14-го.. – озадаченно бормочу – а что ты делаешь? – теперь уже я пытаюсь через ее плечо заглянуть в ее тетрадь.

– Так.. 14-го..В этот день произошло убийство смотрителя.

– Да.. но что ты ищешь? И что это за тетрадь?

– Это его записи клиентов. Кто, в какой день и сколько чего молотит на мельнице..

Но вот Сандра останавливается бешено бегущим пальцем на какой-то строчке и резко тыкает в пустую графу:

– Вот! 14-е! Ни одной записи. Он не работал в этот день. А ведь это середина недели, самый сезон. Отец никогда бы не позволил себе просто так отдыхать в такое время.

– И что?

Она щелкает у меня перед глазами, давая понять, что я не соображаю каких-то элементарных вещей.

Что ж, неудивительно. Поспать 4 часа.. а в предыдущий день не больше 6-ти.. Это при том, что мой организм привык спать не менее..

– Как что? – восклицает она – 14-го числа убивают смотрителя музея, который зачем-то записал себе отец, хотя все это искусство ему до лампочки! И именно этого числа – единственный день – в середине недели он почему-то совсем не работал!

– Намекаешь, что он зачем-то мог убить еще и смотрителя?

Интересно, она мотивы отца все-таки пытается искать, или сбагрить на него еще больше мертвецов?

Сандра неопределенно жмет плечами и принимается возбужденно ходить по комнате. В ее сверкающих глазах замечаю азарт, который видела вчера и во взгляде Лео, когда он помогал офицеру. Может, все же работа Илинки как-то связана с законом или чем-то около того? Или это просто запал из-за личной темы?

– Илинка говорила, что отец не ночевал дома- бормочет она – и что пришел утром чернее тучи. Вы попали в Брашов примерно к полудню. Влад говорил, кровь не выглядела слишком свежей.. тело вполне могло пролежать там с раннего утра. Внучка смотрителя нашла его, когда пришла на работу. Но главное – способ убийства: такой неудобный, нетипичный.. Резаные раны. Такие вполне можно нанести серпом..

Сандра останавливается и запускает руки в волосы:

– Это, конечно, все нужно доказывать.. но лично я думаю, это был он.

– Ага – вздыхаю – отлично. Значит, сначала смотритель, потом ты, потом Грэдиш..

И несвязность этих людей лишь сильнее говорит о его безумии. Но Сандра не дает закончить мне мою мысль, итогом которой я хотела предложить отправиться обратно в замок, а перебивает:

– Нет, я была случайным звеном. Свидетелем, который мог помешать.

– Свидетелем чему? Ты же не видела, как он убил смотрителя..

– Нет.. – закусывает губу, и тут же щелкает пальцами – как убил не видела, но выходит, нашла орудие убийства, сама того не зная. Тот серп! Помнишь, как он выглядел? Отполированный, словно его долго и тщательно очищали, или новым купили. Я думаю теперь – не купили. Он и правда после убийства смотрителя тщательно очистил тот от крови и спрятал в подполе. А я его вытащила и оставила там. Точнее, не совсем там – я в ящик положила.. Но, видимо, он был там после нас и заметил его.. понял, что орудие убийства найдено. Да еще кем?

Она раздраженно кривит губы:

– Той, что не остановится, будет копать и обязательно все узнает.

Теперь я уже не могу удержаться от вопроса, который зрел у меня в голове давно, наблюдая за Сандрой. Да, вопроса сейчас крайне неуместного, но думаю, мое любопытство приемлемая цена за то, что я в принципе торчу в этой халупе ранним утром совершенно голодная и сонная:

– Это ты о себе? Ты случаем не связана работой в органах? Очень уж у тебя поставленная речь, обширные знания в области юриспруденции и уголовного дела. Слишком обширные, я бы сказала, для обычного человека, и..

Но Сандра лишь отмахивается, ловко уйдя от ответа, как бы списав это на свои несдерживаемые эмоции по поводу открытия:

– Да, это я о себе! И отец прекрасно это знал! Если бы он в тот вечер не напугал меня до смерти, я бы так и сделала. Думаешь, оставила бы без внимания, что у нас серп в доме кто-то под полом втихоря прячет? Я могу казаться дурочкой, могу казаться наивной – но это совсем не значит, что такая я и есть.

Это я заметила.

Хотя она никогда такой и не казалась, как по мне.

Я всегда видела в ней прожженного человека. Касательно мужчин, вещей, устройства мира.. Пожалуй, даже слишком прожжённого, чтобы с ней можно было непринужденно и легко общаться на постоянной основе.

– Ладно, даже если так – соглашаюсь я, поняв, что на мой вопрос ответа допытываться бесполезно – ты случайное звено. Но а смотритель и Грэдиш? Что связывает старого, нищего старика и обалдеть какого богатого и пафосного аристократа?

Сандра думает, и тут ко мне приходит осознание. Кажется, оно приходит к нам одновременно, потому что мы говорим почти в один голос:

– Картины!

Но тут я вновь скептично хмурюсь:

– Эм.. мельник, убивающий из-за картин? По-моему мы просто успешно притянули кота за хвост. Таким макаром можно найти причины и следствия чему угодно, если очень захотеть.

– Не забывай, что остается этот ОН – напоминает Сандра – быть может, отец был просто исполнителем, а мотивы в картинах были у кого-то другого..

Я уже закатываю глаза и собираюсь тоже напомнить подруге, что если любую несостыковку объяснять байкой Михая о «НЕМ» то она никогда не доберется ни до мотивов, ни то ответов, а придумать сладкую сказку из тех скудных фактов, что у нас есть, и притянуть за уши одно к другому – можно и в замке, в тепле и с едой.. когда вдруг усердно начинает скрипеть лестница.

А уже через мгновение в каморке показывается Илинка.

Вид у нее печальный, но не менее решительный, чем у сестры. Даже не обмолвившись с нами ни приветами, ни чем другим, она тут же кидается к столу:

– Нашли что-нибудь?

Сандра начинает взахлеб рассказывать ей о журнале, Брашове, тетради, записях, следствии-причине трех убийств, не забывая попеременно (в тех местах, где возникают пробелы ее прекрасной