Клетка 2: Наследник клана Моретти - Лиза Бетт
– Ты как будто не со мной… – Милтон с укоризной произносит, и я спохватываюсь и едва сдерживаюсь, только бы не шлепнуть себя по лбу.
– Ну все договорились, жду тебя завтра в семь, не опаздывай! Мне пора… – Кладу трубку, надеясь, что Милтон с пониманием отнесется к моей рассеянности. А если нет, я все объясню вечером.
Откладываю телефон, замечаю, что сынок уже доел завтрак и убираю тарелку в раковину.
– Мамоська, смотии какая масынка! – Джек восторженно перебирает игрушечный магазин, который тут у нас образовался, и я киваю ему, улыбаясь так, чтобы ребенок не догадался, что я чем-то озабочена.
– Прелестная! – отзываюсь и шагаю к сыну, чтобы поцеловать его и потрепать темные волосы на макушке. – Солнышко, ты не против, если я быстренько приму душ, а потом вернусь к тебе, и мы вместе поиграем?
– Халасо! – мой сговорчивый ангел царственно кивает, и я бросаю последний взгляд в сторону кухонного островка на Майкла. Тот увлеченно что-то готовит, не поворачиваясь в нашу сторону, и я решаю, что ему не до нас.
Иду наверх, беру полотенце, насвистывая себе под нос.
Вхожу в ванную, собираясь закрыть дверь, но не удается. Широкое плечо, материализовавшееся в проеме, мешает.
– Какого черта? – возмущенно шиплю.
Майкл закрывает за собой дверь, отрезая нас от внешнего мира. Я нервно отступаю, оглядывая ванную в поисках предметов самообороны. Хоть чего-то острого или тяжелого, чтобы в случае чего…
– Давно ты спишь с Милтоном? – выпаливает неприязненно.
Я шокировано моргаю, теряя дар речи.
– Не надо ломать комедию, Кейт, давно пора расставить все точки над i.
– Тебе какое дело? – я уязвлена и возмущена до глубины души. И при этом я отмечаю, что именно этого добивалась, играя на публику перед отцом моего ребенка. Я хотела позлить его – мне удалось. Вопрос теперь: что с этим делать?
– Мне важно все, что касается моего сына, – отрезает, опирается на раковину рукой, преграждая мне путь к бегству. За моей спиной ванна, справа стена, а впереди девяносто килограмм концентрированной злости.
– Наши с Милтоном отношения тебя точно не касаются! – напряженно отрезаю, толкая его в грудь. – Уйди, дай мне принять душ!
– Ты серьезно думала, что я закрою на это глаза? У Джека есть отец, и я не позволю другому мужчине занять это место! – он даже не пошатнулся, когда я попыталась его сдвинуть. Я толкаю снова, он злится и отталкивает мою руку. – Не надо прыгать по койкам! Ребенок не виноват, что его мать…
– Кто? – повышаю голос. Он перешел на личности. Я возмущена настолько, что роняю полотенце из рук и толкаю его ладошками в грудь. – Да как ты смеешь высказывать мне? На себя сперва посмотри! Сколько таких, как мой Джек бегает в Италии, потому что их папаша не сумел сдержаться? Не надо обвинять меня в том, в чем сам повинен, Майкл! Если ты не упускаешь ни одной юбки – твое право. А я не шлюха!
– Сколько мужчин у тебя было с тех пор? – нависает надо мной, напирает раздраженно и сердито. – Готов поспорить не один десяток…
Ударяю. Второй раз за утро.
Щека негодяя заливается красным, мою ладонь покалывает. Я испепеляю его взглядом, ни сколько не жалея, что сорвалась. Только попробуй еще раз меня оскорбить!
– Что, мало назвал?
Красная пелена застилает глаза. Я ударяю его снова, потом замахиваюсь, он перехватывает, заламывает мою руку, берет меня в кольцо своих. Яростно сопит, я брыкаюсь, жалея, что не могу выбраться из хватки и отвесить еще пару пощечин.
– Я ненавижу тебя! – выплевываю эту фразу ему в лицо, пытаюсь ударить его коленом в пах, получается плохо.
– Интересно, а Милтону понравится рассказ о том, как в лифте… – он рычит едва удерживая меня. Ему приходится прилагать все силы, чтобы не дать мне вырваться и нанести удар.
– Ты не скажешь ему! – шиплю зло. – Иначе он вышвырнет тебя отсюда, и ты больше никогда не увидишь сына!
Зарывается в мои волосы и наматывает их на кулак. Моя голова запрокидывается, шея беззащитно оголяется. Майкл разъярен. Он выглядит как животное, в любой момент готовое напасть, искусать, выпить всю кровь из беззащитной жертвы.
– Какая же ты с-с-сука, Кейт! – рычит мне в губы, а я хоть и не могу пошевелиться, позиций не сдаю. И не остаюсь в долгу.
– Не такая сука, как ты и твой папаша!
Вздрагиваю, дыхание перехватывает, когда он обжигает мой рот своим в яростном нападении. Он не целует, он насилует мои губы, заставляя их запылать от боли и бессилия. Его щетина больно царапает подбородок и щеки, его язык воинственно вторгается в мой рот, но тут же скрывается за белыми зубами, едва я успеваю прикусить его. Я злюсь, пытаюсь укусить его губы, сделать ему больно, так же как он сделал мне. Со всей яростью отзываюсь на его вторжение, подаюсь навстречу, цепляюсь за его плечи притягивая Майкла к себе ближе. Я запозданием осознаю, что мои руки никто не удерживает, но почему-то вместо того, чтобы оттолкнуть его и ударить, я продолжаю эту битву наших губ, жадно отвечая на его нападки. Майкл грубо садит меня на полочку раковины. Едва не сносит с нее каменную чашу, используя меня как таран. Его грубые руки дергают халат с моих плеч, ночная сорочка трещит по швам. Прохладный воздух касается разгоряченной груди, которую тут же сминают грубые ладони.
Я охаю.
Майкл оставляет в покое мою грудь, сжимает мой затылок, не давая отстраниться и прервать этот поединок, второй рукой проникая под сорочку. Трусики липнут к коже, он отводит их и грубо вставляет в меня два пальца, жестко тараня нежную сердцевинку. Моя спина выгибается, я с позором осознаю, что его прикосновение не оттолкнуло, а напротив, возбудило сильнее, и тут же злюсь на себя.
– П-п-пусти! – Вырываюсь из его рук, мой рот горит от жара его губ, грудь вздымается, и я тщетно пытаюсь свести полы халата и прикрыть ее. Между ног пульсирует. Майкл яростно отступает, сжимает кулаки, и мне
