Жизнь Анны: Рабыня - Марисса Ханикатт

поцеловал меня в шею, в ключицу, и поднялся. «Я тебя догоню, Джек». Он взял меня за руку и повёл с платформы, через зал, мимо групп мужчин, многие из которых были заняты с девушками. Лишь немногие из них теперь оставались незанятыми по краям.

Он подвёл меня к группе мягких кресел и двухместному дивану, где расположились несколько мужчин, оживлённо беседующих. Мы остановились на краю их круга.

«Джентльмены, — сказал Девин, — я хотел бы представить вам Анну».

Он обнял меня за плечи, сжав чуть сильнее, чем нужно, и я поморщилась. Я поняла это как молчаливое предупреждение.

«Не стой, как дура, — прошипел он мне на ухо через мгновение. — Иди поздоровайся с Виллемом». Он слегка подтолкнул меня вперёд.

Я споткнулась, сделала два неуверенных шага и опустилась перед старшим из мужчин в глубоком поклоне. Сначала ничего. Потом я почувствовала лёгкое прикосновение к затылку. Рука взяла меня за подбородок и мягко приподняла.

Я подняла глаза и увидела красивое, угловатое лицо и пару ясных голубых глаз. В них было что-то... знакомое? Нет, не могло быть.

Его взгляд излучал тепло, идущее из самой глубины. «Очень приятно познакомиться, Анна». Он говорил мягко, его голос был низким, с сильным, но чистым акцентом. «Аннаааа», — произнёс он, растягивая гласные. Это звучало… экзотично. Я никогда не слышала, чтобы моё имя произносили так.

Позади меня Девин прочистил горло. Я почувствовала его нетерпение.

«Добрый вечер, милорд». Я сложила ладони и попыталась склонить голову, но его рука удерживала мой подбородок. Виллем изучал моё лицо, наклонившись так близко, что я чувствовала его дыхание. Я уставилась на его губы, не двигаясь. Уголки его рта дрогнули в лёгкой улыбке.

«Посмотри на меня», — тихо приказал он, проводя большим пальцем по моей щеке. Я снова подняла глаза и встретила его пристальный, изучающий взгляд, будто он пытался прочесть мои мысли. «Очень красивая», — наконец произнёс он и отпустил меня, откинувшись на спинку кресла.

Я опустила глаза на пол, чувствуя, как по щекам разливается тёплая волна. Почему простые слова незнакомца наполнили меня таким странным теплом?

Я услышала, как Девин подошёл и сел на свободный стул позади меня. «Я заметил, Курт заинтересовался. Подумал, ему будет приятно провести с ней время».

«Возможно», — медленно произнёс Виллем. Я увидела, как он пошевелил рукой, представив, как он поглаживает подбородок. «Курт?»

«Да, Vati?» — раздался голос с акцентом позади меня и справа. Я никогда не думала, что немецкий может звучать так… сексуально.

«Ты хочешь её?» — спросил Виллем.

Пауза. «Ja?» — неуверенно ответил Курт.

«По-английски, Курт. Здесь невежливо говорить по-немецки», — мягко упрекнул его отец.

«Прости, Vati. Я не подумал». У Курта был такой же сильный акцент, но голос выше, не такой низкий, как у отца. И всё же приятный. «Я бы с удовольствием», — последовал ответ.

Сердце заколотилось в груди. Чего он захочет? Он причинит боль? Красив ли он, как отец? И почему это вообще важно? — отругала я себя мысленно.

Виллем встал, протянул руку и помог мне подняться. Он подвёл меня к креслу рядом с тем, где сидел Девин. Проходя мимо, я встретила взгляд Девина — твёрдый, предупреждающий. Он чуть заметно приподнял бровь, напоминая о своём приказе. Я опустила глаза.

И тут передо мной появились длинные ноги в чёрных льняных брюках. Сандалии, похожие на те, что носил Йен.

«Анна, это мой сын, Курт».

«Приветствую вас, милорд». Я сложила дрожащие руки в поклоне, не поднимая глаз.

«Привет, Анна. Очень рад познакомиться». Его голос был… страстным. От него у меня подкосились ноги. Он взял меня за руку и усадил к себе на колени боком, так что я оказалась лицом к Девину.

Курт провёл пальцем по моей щеке, и я наконец подняла на него глаза. Он замер, когда наши взгляды встретились. Ему было лет двадцать пять. Густые, тёмно-русые волосы падали на лоб юношеской прядью. Он определённо был сыном своего отца — сходство было разительным. Но неопрятная козлиная бородка и озорные серые глаза выдавали в нём куда менее серьёзное отношение к жизни.

Я робко улыбнулась, внезапно смутившись. Никогда мужчины не производили на меня такого впечатления, как эти двое немцев.

Остальные мужчины вернулись к своим разговорам, а я попыталась сосредоточиться, чтобы понять Курта. Но прежде чем я успела что-либо прочесть, он провёл большим пальцем по моей нижней губе, и всё тело отозвалось электрическим разрядом. Я резко вдохнула.

Он положил руку мне на затылок и притянул моё лицо к своему.

О Боже. Он собирается меня поцеловать. В животе запорхали бабочки. Что со мной? Я целовала десятки мужчин.

Он коснулся моих губ своими, мягко, почти неуверенно.

О.

Он посасывал мою нижнюю губу, пока я не приоткрыла рот — что заняло у меня считанные секунды. Его язык скользнул внутрь и начал медленный, исследующий танец.

В голове всё смешалось. Тело будто ударило током. Что, чёрт возьми, происходит? Я целовалась со многими. Почему он другой? Что такого в его губах, что заставляет думать, будто я сойду с ума, если он остановится?

Его руки ласкали мою шею сзади, а моя потянулась к его щеке, к линии подбородка. Это можно? Я должна позволять мужчине вести, да? Но… прикасаться можно? Я не помнила, когда в последний раз чувствовала такую неуверенность с мужчиной. Мне хотелось взглянуть на Девина за одобрением, но для этого пришлось бы прервать поцелуй. А я… не хотела его прерывать.

Я положила руку ему на затылок, запустила пальцы в мягкие волосы. Помассировала мышцы у основания черепа и прижалась к его губам сильнее.

Тихий стон — его или мой? — прозвучал между нами. Держи себя в руках, Анна, иначе он тебя сожрёт. Странно, но мысль о том, что Курт меня «сожрёт», не казалась такой уж пугающей.

Я провела пальцами по его шее, вдоль напряжённого сухожилия, потеребила мочку уха. Его пальцы скользнули по моей ключице, по вырезу платья. Один палец просунулся под тонкую ткань, коснулся соска, и я тихо застонала. Его член был твёрдым и упирался мне в бедро.

Он накрыл мою грудь ладонью, нежно сжал сосок. Я ахнула, прервав поцелуй.

Я посмотрела в его глаза и увидела в них страсть, желание. Но не такое, к которому я привыкла. Более… нежное. Почти благоговейное? Нет, не может быть. Мужчины берут. Они не нежничают. Даже Девин, когда любил меня, смотрел с животным голодом.

В глазах Курта этого не было. И это пугало, потому что я не знала, чего ждать.