Жизнь Анны: Рабыня - Марисса Ханикатт

уха, маскируя вопрос. Он был слишком проницательным.

«Я в порядке, милорд», — сказала я с улыбкой, но голос дрогнул на последнем слове.

«Я тебе не верю, Энгель. Ты говоришь, будто тебе больно». Он снова прикусил ухо, я ахнула, а затем закашлялась, когда прохладный воздух коснулся воспалённого горла. «Я прав, да?»

Я медленно кивнула. «Но, милорд, я на самом деле…»

«Я причинил тебе боль, когда дёрнулся? У тебя болит горло?»

Не признавайся. Никогда не признавайся, что они причинили боль. Но я не смогла солгать ему. Я кивнула, закрыв глаза, ожидая его торжества. Но он лишь поцеловал меня в шею.

«Только горло? Или ещё и рот?»

«Только горло, милорд. Но, правда…»

«Не бери меня так глубоко, Энгель. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Твоих губ и так более чем достаточно. Если бы Девин не сидел рядом, я бы не позволил тебе продолжать. Но у меня такое чувство, что если я остановлю тебя, позже у тебя будут куда большие проблемы из-за этой боли в горле».

Слёзы снова обожгли глаза, но теперь — от благодарности. Он был так внимателен. Неужели такие мужчины бывают?

«Нет, милорд. Правда, я в порядке. Я хочу доставить вам удовольствие».

«Не спорь со мной. Если ты снова попытаешься проглотить, я буду очень недоволен». Он отстранился и сделал шутливую строгую мину. Он не злился. Он пытался меня защитить. И теперь, как никогда, я хотела доставить ему удовольствие.

«Да, милорд». Я снова взяла его в рот и сделала всё возможное, не задействуя горло. Ласкала его яйца, сосала так старательно, как только могла. Его голова откинулась назад, он стонал одобрительно. Когда я довела его до оргазма, он вскрикнул и выгнулся. Я ещё раз, чуть сильнее, сжала его яйца, и его сперма хлынула мне в рот. Я слизала всё до капли. Жидкость обожгла горло, но мне было всё равно.

Он провёл руками по моим волосам, рассеянно поглаживая, пока его тело расслаблялось. Я сидела неподвижно, положив голову ему на бедро. Закрыв глаза, я растворялась в его присутствии. Я могла бы сидеть так вечно.

ГЛАВА 9

Курт притянул меня к себе на колени и обнял. Он играл моими распущенными прядями, а я прижалась головой к его груди. Ритм его сердца был спокойным, убаюкивающим, и я чувствовала, как меня медленно клонит в сон. Я пыталась держать глаза открытыми, но они предательски смыкались.

— Тебе понравилось с ней, Курт?

Мы оба вздрогнули от голоса Девина.

Курт выпрямился. «Да. Danke, Девин. Даже больше, чем я надеялся». Я внутренне просияла.

«Хорошо. Я рад».

Курт задал что-то по-немецки, и они с Виллемом несколько минут говорили на своём языке.

«Девин, — сказал Виллем, небрежно откинувшись на спинку кресла. — У нас с сыновьями ложа на завтрашний вечерний балет, «Спящая красавица». Курт хотел бы пригласить Анну в качестве своей спутницы».

Балет! Я сохраняла спокойное выражение лица, но сердце заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться. Согласится ли Девин?

Девин почесал подбородок, обдумывая. «Во сколько спектакль?»

«В семь. Если вы не против, мы бы хотели пригласить её на ужин перед представлением и, возможно, оставить у себя после него».

Девин приподнял бровь, на его лице отразилось удивление. Моё сердце забилось ещё чаще при мысли о том, что я проведу с Куртом целый вечер. К завтрашнему дню горло придёт в норму, и я смогу доставить ему удовольствие как следует.

«У неё нет подходящего наряда для такого выхода».

Сердце упало. Конечно же. Платья в моём шкафу не годились для выхода в свет.

Виллем взмахнул рукой. «Это не проблема. Мы более чем готовы обеспечить её всем необходимым».

Девин вздохнул. Он хотел, чтобы я была рядом, слушала их разговоры. Теперь я понимала — большинство их разговоров были на немецком. Чем я могла помочь? Возможно, Девин тоже это осознал.

Через несколько мгновений он, кажется, принял решение.

«Что ж, Анна. Хотела бы ты завтра пойти на балет с этими джентльменами?»

Я чуть не всплеснула руками от радости. «О, Дев…» Я осеклась, прикрыв рот ладонью, когда Девин бросил на меня свирепый взгляд. «Сердитый» — это было мягко сказано. Я опустила глаза. «Да, милорд. Я бы очень хотела». Я говорила сдержанно, боясь упустить шанс, и подняла на него умоляющий взгляд.

Девин улыбнулся, но глаза его выдавали кипящую внутри ярость. «Анна очень любит балет. Правда?»

Я кивнула.

«Она танцевала в детстве и была довольно хороша», — добавил Девин.

«Как давно вы её знаете?» — спросил Виллем.

«С самого рождения. Я учился в старшей школе с её опекуном и знал её родителей до их смерти».

Виллем обдумал ответ, затем кивнул. «Так вы позволите нам сводить её на балет, Девин? Кажется, она бы этого хотела».

«Думаю, я могу отпустить её на вечер». Девин тепло улыбнулся мне, но его глаза оставались ледяными.

Они обсудили детали. Виллем заедет за мной после обеда, чтобы успеть за покупками и подготовкой. Он привезёт меня обратно в воскресенье днём.

«Ты позаботишься о ней, не так ли? — спросил Девин. — Она для меня очень дорога».

«Конечно, Девин. Я вижу, как много она для тебя значит». Улыбка Виллема была доброжелательной.

Девин с любопытством посмотрел на него, затем улыбнулся и спросил о его перелёте.

Курт тем временем поцеловал меня в шею. «Завтра я буду с тобой снова, Энгель. И я должен буду отплатить тебе за услугу, когда мы останемся одни». Он прикусил ключицу, и я вздрогнула. «О да, я хочу видеть, как ты делаешь нечто большее, чем просто вздрагиваешь».

Сердце испуганно ёкнуло. Что он задумал? Курт не казался жестоким, но я знала, что внешность обманчива. Джек тоже не казался. Я глубоко вздохнула, сдерживая слёзы разочарования. Что ж… пока было хорошо.

Я повернулась и поцеловала Курта в шею, пряча навернувшиеся слёзы, и продолжала целовать и лизать его кожу, пока не взяла эмоции под контроль.

Виллем и Девин увлеклись разговором с другими мужчинами. Курт изредка вставлял реплики, но как только я переставала целовать его шею, его пальцы возвращались к моему вырезу. Средний палец скользнул под ткань, стянул складки вниз, под мою правую грудь.

Из горла Курта вырвалось тихое рычание, когда он провёл пальцами по ареоле. «У тебя такая нежная кожа. И пахнешь так восхитительно». Он водил вокруг соска, приближаясь, но не касаясь.

Соски затвердели и заныли. Он стянул ткань ниже, к другой груди. «Wunderschön». Я не знала,