Замерзшая душа - Алёна Берндт

идем к Старостиным, подарок возвращать! Да, сынок? – она многозначительно глянула на сына, у которого в руках была замотанная платком корзинка.

– Да вот, заперлась, чтобы не ходили тут…всякие, – пробормотала Варя, – А вы, наверное, котёнка обратно несёте?

– Да, его. У нас Федотыча хватает, еще одного нам не надо!

– А мы оставим, у нас-то нет никого, – рассмеялась Варя, но Лида всё же заметила её напряжение.

– Мы сейчас отнесём кота, и зайдём к вам, расскажешь, что случилось, – сказала чуткая Лида, глянув на бледную подругу.

– Ладно, заходите, чаю попьём, пока баня готовится, – кивнула Варя и подруги разошлись по делам.

Проверив печку в бане и подкинув еще дров, Варя чуть почистила снег во дворе и присела на скамейку. Она устала. Не столько физически, хотя и это тоже – ноги к вечеру начинали болеть сильнее, но душевная усталость наваливалась грузнее, давила на грудь, мешала дышать. Хотелось лечь и лежать долго, не открывая глаз, не слыша звуков и не глядя на свет. Варя закрыла глаза и глубоко вдохнула морозный осенний воздух…

– Варя, что с тобой? – услышала она негромкий голос и открыла глаза.

За калиткой, не входя во двор стоял Семён Лыков. Мужчина обеспокоенно смотрел на Варвару, сидящую на заснеженной скамейке с фанерной лопатой в руках.

– Да ничего, устала просто. Здравствуй, Семён. Как ты? От жены сильно досталось?

Семён чуть нахмурился и посмотрел Варе в глаза, пытаясь разглядеть в ранних осенних сумерках усмешку или издёвку на лице женщины. Но увидел лишь усталость.

– Да ничего, не страшно, – немного смутившись, ответил он, – Варь, я извиниться пришёл, прости. Не уследил я, не подумал, что она к тебе пойдет… Сильно орала?

– Мне-то плевать. А вот Алёшку она напугала. Ты знаешь, я её тоже ударила, пришлось… Но вот что скажу тебе, ты потом не обижайся… Если она еще раз придёт, я пожалуюсь участковому, пусть принимает меры. Мне всё равно, что обо мне в селе говорят, я огласки не боюсь! Но пугать моего сына я не позволю! Так что, советуйся с дочерями. Либо сами принимайте меры, лечите её, или еще что, либо будет разбираться милиция. Уж прости, что я такое говорю, но это мой сын… Он еще маленький, и не должен страдать от такого…

– Я понял. Наверное, ты права, надо как-то Машу доктору показать, только как – не знаю. Варь, прости, я постараюсь принять меры, дочкам сообщу…

– Ладно, у тебя своя беда, что уж. Семён, я тебя поблагодарить хотела, за то, что ты Степана Игнатьевича ко мне подрядил, он мне весь двор подремонтировал, и в доме тоже подправил. Дорого это, зачем ты… Достаточно было дверь в хлеву починить.

– Да ничего, что ты, мне не накладно. К тому же, сами мы виноваты были, моя семья тебе жизнь подпортила, – было видно, что Семёну приятна Варина благодарность, – Как новая свинка, растёт?

– Растет, мы её Лушей назвали, – Варя встала со скамейки, чуть сморщившись от боли в ногах, ставшей теперь постоянной, – Ладно, ты ступай домой. От греха подальше… Я бы чаю тебе предложила, да сам понимаешь, нам обоим это ни к чему.

– Что с тобой? Ты заболела? – Семён заметил на лице женщины гримасу боли.

– Да нет, ноги побаливают просто. Наверное, замерзла пока стояла у шоссе.

– Зима еще впереди… Может, не стоит вам зимой-то стоять?

Семён явно не спешил уходить, смотрел на Варю, а та видела, как осунулось за последнее время лицо мужчины, тёмные круги легли под глазами.

– Ну, а что делать, жить как-то надо. Работы нет, куда идти… Как-нибудь перезимуем!

– О муже твоём что-то слышно? Поиски как идут? – Семён чуть нахмурился, но с искренним участием смотрел на женщину.

– Да не слышно ничего, – вздохнула Варя, – Я в понедельник звонила следователю, сказал – нет новостей.

– Такое время, может приехать не может пока, всякое случается, – Семён пытался хоть как-то подбодрить её, – Ладно, пойду я домой, а то ведь снова побежит меня искать.

– Здравствуй, Семён. Уже уходишь? – навстречу мужчине к Вариной калитке шла Лида.

– Да, я ненадолго заходил, узнать, как животина новая, прижилась ли, всё ли нормально, – немного смутился мужчина и поскорее зашагал прочь.

– Варь, а ты-то хоть чего на лавку уселась, холодно же, – пожурила Лида подругу, – Застынешь совсем.

Варвара вместе с гостями прошла в дом, поставила чайник на плиту и присела у стола рядом с Лидой. Женщины молчали, наблюдая, как сердитый Егорка хмуро поглядывал на мать, не разрешившую ему оставить котёнка, играет с Алёшей и новым его питомцем.

– Как назвать это чудище, не знаю, – сказала Варя, говорить по произошедшем днём ей не хотелось.

– Да что тут голову ломать, мальчишек спроси, быстро придумают, – так же тихо откликнулась Лида.

– Жалко его, – вдруг сказала Лида.

– Кого? Кота? А что с ним?

– Да не кота. Семёна жалко… Мужик-то хороший ведь, вот не повезло же в жёны ревнивую дуру взять.

– Ну, сам ведь её выбрал, – пожала плечами Варя, пусто было внутри, ни жалости, ничего, – Может и причина у Марии была, мужа ревновать к кому-то из женщин в Шабалино. Мы с тобой ведь тут не жили, не знаем, что тут было.

– Да вот знаешь, Маша сама эти слухи и распускает, что муж её то к одной, то к другой ночевать ходит. А как там на самом деле, кто его знает. Да Бог с ними, ты расскажи, что случилось у тебя.

Варя рассказала подруге о произошедшем днём визите к ней Марии Лыковой, пришедшей в поисках мужа, и закончила рассказ тем, что теперь придётся забыть деревенскую привычку и запирать двери даже днём.

– Ты знаешь, Лид, она ведь как одержимая сюда ворвалась, глаза безумные! От такой чего угодно можно ожидать, страшно! Я Семёну сказала, пусть лечат, а если она еще раз явится, я участковому напишу жалобу!

– Да, дела… Я же говорю, жалко его. Не дай Бог так вот умом тронуться… – Лида качала головой, – И ведь что не жить – дом полная чаша, муж зарабатывает, девчонки выросли, уехали, хорошо устроились…

– Ладно, их жизнь. Давай чай пить, да мы в баню с Алёшкой пойдем, уже готова. Я хоть ноги отогрею, болят сил нет, особенно ночью, уснуть от боли не могу.

– Варь, так тебе может к врачу? Это же не нормально, терпеть такую боль.

– Да какой врач, это надо наверно в город ехать. Мажу пока мазью, в аптеке дали. Может пройдет, в бане попарю – так сразу легче.

– Знаешь что, посиди дома неделю, я