Жизнь Анны: Рабыня - Марисса Ханикатт

мои волосы, а затем долго и тщательно расчёсывала их щёткой с серебряной ручкой, пока каждая прядь не засияла.

Она отступила на шаг, оценивая работу. «Идеально».

Я подошла к зеркалу. Распущенные волосы переливались, улавливая свет, были невероятно мягкими и шёлковыми на ощупь. «Я и не знала, что они могут быть такими», — прошептала я.

Мэгги тихо рассмеялась. «В этом и смысл, госпожа. Сделать их неотразимыми для мужчин. Они обожают запускать пальцы в мягкие волосы».

Если это правда, то к концу вечера у меня, пожалуй, не останется ни одного волоска на голове, подумала я с горькой иронией.

В спальне Сара помогла мне надеть платье. Оно было белым, на шнуровке сзади, с юбкой до щиколоток и высоким разрезом с правого бока, сквозь который мелькало колено. Но я не успела как следует его рассмотреть — Мэгги и Сара уже подводили меня к кровати, где были разложены украшения.

Мои запястья охватили двойные ряды того, что я приняла за хрусталь. От них расходились три тонкие, сверкающие нити, соединявшиеся с кольцом на среднем пальце. Такие же нити, но по три, оплетали каждую лодыжку, сходясь к кольцу на втором пальце ноги. Мэгги закрепила на моей голове обруч, от которого вниз, к волосам и ушам, спускались цепочки, вызывая лёгкое, щекочущее ощущение.

«Они такие красивые! Они сверкают!» — воскликнула я, поводя руками, чтобы поймать блики.

Сара улыбнулась. «Бриллианты всегда сверкают».

«Бриллианты? — ахнула я. — Я думала, это стразы».

«Хозяин никогда не позволил бы вам появиться в чём-то менее драгоценном».

Я не смогла сдержать улыбки. «Я чувствую себя такой нарядной».

«Хотите посмотреть?»

«О да».

Мэгги открыла дверцу шкафа, за которой скрывалось зеркало в полный рост. Я замерла, уставившись на своё отражение. Эта сияющая, изысканная женщина… это была я?

К обручу, усыпанному бриллиантами, крепились тончайшие цепочки, которые, переплетаясь с волосами, снова возвращались к нему, а прямо над переносицей свисала капля крупного камня. На шее сверкало колье — подарок Девина в начале недели. «Твоя метка», — сказал он тогда. Крупный центральный бриллиант был окружён двумя концентрическими кругами из камней поменьше.

Платье оказалось ещё более прекрасным — и откровенным — при ближайшем рассмотрении. Вырез был настолько глубоким, что заканчивался чуть выше сосков, которые лишь угадывались сквозь тонкий, собранный складками шёлк. Бретельки были едва заметны на плечах. Лиф из более плотной ткани облегал торс до самых бёдер, а юбка из того же воздушного материала, что и верх, была искусно собрана так, что сквозь неё просвечивали лишь смутные очертания ног.

Я с облегчением отметила, что ткань не просвечивает настолько, чтобы была видна моя голая промежность. Возможно, так было бы, будь у меня густые кудри, как у некоторых женщин в тех фильмах, что показывал Джек. Но у меня их никогда не было. Я спрашивала его об этом когда-то, и он ответил, что я «особенная» и волосы у меня никогда не вырастут. Тогда это смущало, но сейчас я была даже рада. На этой неделе Девин не раз говорил, как ему нравятся мои гладкие, обнажённые половые губы.

Я улыбнулась, представив, как обрадуется Девин, увидев меня такой. От одной этой мысли соски налились и затвердели под тонкой тканью.

Я повернулась к Мэгги и Саре. «Спасибо вам, — сказала я, и улыбка была искренней и широкой. — Я выгляжу… я никогда так не выглядела. Я чувствую себя принцессой».

Обе девушки просияли в ответ.

Мэгги взглянула на часы. «Нам пора». Она подошла к шкафу и достала оттуда длинный плащ из плотного белого вельвета. Обернув меня с головы до ног, она застегнула его на одно плечо сложной застёжкой. Руки оказались зажатыми в толстой ткани, я не могла высвободить их, не распахнув полы.

«Я… как я буду спускаться по лестнице? Я не смогу держаться».

«Йен поможет вам».

Йен. От одного его имени по спине пробежал холодок. За неделю я почти не видела его и была этому бесконечно рада. Мысль о том, что он будет помогать мне спускаться, казалась нелепой. Скорее уж он столкнёт меня с лестницы.

Громкий, нетерпеливый стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Это был он. Мне не хотелось его впускать.

«Открыть, госпожа?» — тихо спросила Мэгги.

Я знала, что выбора у меня нет. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за внезапно сжавшегося горла.

ГЛАВА 7

Дверь открылась, и в проёме возвысился Йен, заполняя его своей мощной фигурой. На нём были свободные чёрные брюки, тёмная туника и простые кожаные сандалии. Длинные волосы цвета старого мёда были собраны в низкий хвост на затылке, аккуратная бородка обрамляла твёрдый подбородок. Впервые я обратила внимание на его внешность — он был красив в суровом, скульптурном смысле. Его карие глаза нашли меня, и я поспешно опустила взгляд, сглотнув ком в горле.

Сара и Мэгги сложили ладони вместе и в унисон произнесли: «Добрый вечер, милорд Йен». Он даже не кивнул в ответ. Я лишь склонила голову, повторяя их приветствие беззвучным шёпотом.

Девушки быстро выскользнули из комнаты, оставив меня наедине с этим пугающим человеком. Я замерла, уставившись в паркет под ногами, но кожей чувствовала его тяжёлый, изучающий взгляд.

«Добрый вечер, госпожа». Его голос был низким и… странно бархатистым. Я тут же отогнала эту мысль. Как можно находить что-то приятное в голосе человека, который внушает тебе ужас?

Он шагнул вперёд, и я едва не вздрогнула. Но он лишь осторожно натянул капюшон плаща мне на голову, пряча волосы. Его движения были точными, без намёка на грубость. Закончив, он отступил.

«Готовы?»

Я кивнула, а затем, вспомнив, что из-под капюшона он мог не увидеть, тихо добавила: «Да, милорд».

Он взял меня под локоть — его пальцы были твёрдыми, но не сжимали больно — и вывел в коридор. «Смотрите под ноги. Капюшон может ограничивать обзор». Забота в его словах звучала так странно.

«Спасибо, милорд». Больше я не нашлась что сказать, лишь слегка приподняла голову, стараясь разглядеть путь.

Мы шли в тишине по пустым, зловеще знакомым коридорам. На каждой лестнице он снова брал меня под локоть, помогая спуститься, внимательно следя, чтобы я не оступилась. Я машинально благодарила его каждый раз, не понимая этой новой, осторожной вежливости.

У массивных дверей в Зал он остановился. «Оставайтесь здесь». И скользнул внутрь, оставив меня одну.

Тишина в коридоре была гулкой. Из-за дверей доносился приглушённый рокот голосов, смеха, иногда — сдавленного стона. Кто были эти мужчины, которых, по