Жизнь Анны: Рабыня - Марисса Ханикатт

До сегодняшнего дня.

Он обернулся. Посмотрел прямо на меня. Он повзрослел с тех пор; во взгляде появилась какая-то новая, твёрдая усталость, новые морщинки у глаз. Его глаза расширились от изумления. Он заговорил — серьёзно, низким, мелодичным голосом, на том же странном языке. Моё сердце бешено заколотилось, застряв где-то в горле. Он видел меня. Он знал, что я здесь.

Нервная дрожь пробежала по всему телу. Я сделала неуверенный шаг вперёд, желая только одного — оказаться ближе, раствориться в этом успокаивающем, могучем присутствии, которое так долго согревало меня по ночам.

И он шагнул навстречу. На его губах появилась мягкая, почти невесомая улыбка. Его глаза смотрели на меня с такой нежностью, что в груди всё перевернулось. Он протянул руку. Я потянулась навстречу, жаждая прикосновения, замирая от ожидания.

И почувствовала. Тёплую, твёрдую ладонь на своей щеке. Лёгкое, почти воздушное касание. Я успела на мгновение заглянуть в его глаза вблизи, утонуть в этой синеве… и комната, как всегда, исчезла, растаяв без следа.

Я резко села в постели, в темноте своей новой комнаты. Рука сама потянулась к щеке. Кожа там всё ещё горела — не болью, а странным, остаточным теплом. Я чувствовала его. По-настоящему.

«Анна, это глупо, — прошептала я себе в пустоту. — Он не настоящий».

Но я покачала головой, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Во сне, в его присутствии, я чувствовала покой, какого не знала с детства. А сейчас, проснувшись, меня накрыла такая острая, физическая тоска по нему, что стало трудно дышать. Это было сильнее страха, сильнее благодарности Девину. Это было как потеря части себя, которую я только что едва обрела и тут же утратила.

ГЛАВА 6

Дни пролетали быстрее, чем я ожидала, и я постепенно приходила к выводу, что мне нравится жить в поместье Девина. Здесь меня не били. На меня не кричали. Было тихо, почти мирно. Девин навещал меня несколько раз в неделю, и каждый его визит был наполнен той странной смесью страсти и нежности, которая, казалось, подтверждала его слова о любви. В среду он даже остался на всю ночь.

Йен возил меня на балет во вторник и четверг, и я танцевала с такой лёгкостью, какой не чувствовала много лет. Даже строгая учительница заметила перемену, и в её взгляде мелькало что-то похожее на одобрение.

Свободные часы я проводила в своём маленьком дворике с книгой. Неужели жизнь может быть лучше этой?

В пятницу днём Мэгги привела ко мне ещё одну девушку, чтобы помочь подготовиться к моему первому Собранию. Новенькую звали Сара. Она была на несколько лет старше, с яркими голубыми глазами и волосами цвета спелого мёда, собранными сзади фиолетовой лентой. Сам цвет ленты показался мне многозначительным.

«Госпожа, это Сара. Она также будет прислуживать вам».

Сара склонила голову и сделала такой же изящный реверанс, как и Мэгги. «Для меня большая честь, госпожа. Буду рада служить вам». Её голос был мягким, почти музыкальным, но в глубине тех ясных глаз я уловила знакомую тень страха. Она мило улыбнулась, и я сразу же прониклась к ней симпатией, как когда-то к Мэгги.

«Привет, Сара. Мне тоже очень приятно».

«Вам понравился обед, госпожа?» — спросила Мэгги, подходя к столу. Она взяла поднос, постучала в дверь, и её забрали снаружи.

«Да, это было восхитительно. Спасибо».

Когда дверь закрылась, Мэгги повернулась ко мне. «Ну что, начнём?»

«Начнём что?»

«Баловать вас». Сара тем временем скрылась в ванной, и вскоре оттуда донёсся звук льющейся воды.

Я не сразу поняла. Баловать? Девин вскользь упоминал об этом накануне, но я не придала значения. Мэгги взяла меня за руку и повела в ванную. Проходя по тёплому полу, я, как и в прошлый раз, не удержалась от вопроса.

«Здесь... очень тепло».

«Пол с подогревом, — пояснила Мэгги. — Нет ничего хуже, чем встать ночью босой на холодный камень». Она тихо хихикнула, и я невольно рассмеялась в ответ.

От этого смеха, такого простого и глупого, внутри что-то дрогнуло и ослабло. Как давно я вот так, по-девичьи, хихикала с кем-то? Годы. Слёзы сами навернулись на глаза от осознания этой потерянной простоты.

«С вами всё в порядке, госпожа?»

«Да. Я просто… — Как объяснить? Поймёт ли она, прошедшая, наверное, свою школу боли? — Я очень давно не общалась с другими девушками. И не смеялась». Я смущённо пожала плечами.

Мэгги взяла мои руки в свои. «Переход от обучения к жизни в поместье может быть трудным. Думаю, тебе ещё сложнее, потому что ты здесь не выросла». Она слегка сжала мои пальцы, и её взгляд стал по-настоящему тёплым. «Всё будет хорошо, госпожа».

Я шмыгнула носом, сдерживая слёзы. «Спасибо, Мэгги. Ты такая добрая. Я уже отвыкла от доброты».

«Это моя обязанность, госпожа».

«Может… можешь звать меня просто Анна? "Госпожа" звучит так… странно».

Её глаза округлились от чистого ужаса, будто я предложила ей совершить святотатство. «О, нет, госпожа! Ваш статус здесь намного выше моего. Это было бы крайне неуместно! И Хозяин… он очень разозлился бы».

Я, конечно, не хотела для неё проблем. «Хорошо. Кажется, я понимаю».

«Со временем правила этого места станут для вас естественными, госпожа. Мы поможем».

Мне пришла в голову другая мысль. «А мне можно называть вас по имени?»

«О, да, госпожа. Это разрешено. Мы обычно зовём друг друга «сёстрами», если не по именам. Но другим девушкам не следует обращаться к вам столь неформально. Мы вам не ровня. Думаю, все уже знают о вашем прибытии и вашем статусе. Даже мужчины должны обращаться к вам «госпожа». Кроме Хозяина, конечно. Он может делать всё, что пожелает».

Я вздохнула. «Мне ещё многому предстоит научиться, да?»

«Да. Но Хозяин говорит, что вы очень способная и быстро всему научитесь».

«Ванна готова, Мэгги», — позвала Сара из-за угла.

Пар от воды нёс с собой странный, опьяняющий аромат — смесь мускуса, цветов и чего-то свежего, как лес после дождя. Запах был почти… возбуждающим.

Сара помогла мне зайти в ванну. Я ахнула от температуры воды — она была почти обжигающе горячей.

«Вода должна быть такой, чтобы поры раскрылись, — пояснила Сара. — Тело быстро привыкнет».

Я осторожно опустилась на мягкую подушку у изголовья ванны и прислонилась к спинке. Через несколько минут всё тело обмякло, мышцы, о существовании которых я забыла, наконец расслабились. Боже, какое это было наслаждение!

Сара убедилась, что я погружена по шею, а затем начала втирать в кожу лица ароматное