Виктория Хольт - Гробница Фараона

Она ласково улыбнулась.

— Я понимаю, что леди Бодреан не самый легкий человек.

Я вздохнула.

Она опять заговорила об экспедиции.

— А Тибальт поедет с отцом?

— Конечно. Это будет одна из крупнейших экспедиций. В данный момент весь археологический мир только и говорит о готовящемся проекте. Тебе, разумеется, известно, что сэр Эдвард является одним из известнейших археологов в мире.

Я кивнула.

— И Тибальт продолжает его дело, — добавила она. Табита, внимательно взглянула на меня и я подумала, а не выдала ли я своих чувств?

— Он пошел в отца. У таких мужчин, как они, есть только одна величайшая страсть в жизни… их работа. И об этом всегда следует помнить тем, кто находится с ними рядом, — сказала она.

Я никогда не могла удержаться от разговора о Тибальте.

— Сэр Эдвард кажется более отстраненным от жизни. Он как будто никого не замечает вокруг.

— Иногда он спускается с облаков… или вернее, поднимается с земли. Таких людей невозможно узнать за несколько лет знакомства. Их приходится изучать всю жизнь.

— Да, — согласилась я. — От этого они становятся еще более интересными людьми.

Она мягко улыбнулась.

— Иногда я думаю, что таким людям лучше бы жить жизнью отшельников или монахов. Работа заменяет им семью.

— Вы знали леди Трэверс?

— Да, перед самой ее смертью.

— И вы считаете, что сэр Эдвард более счастлив, будучи вдовцом, нежели женатым человеком?

— Я заставила тебя так думать? Я пришла к ним в дом на положении привилегированной экономки. Я знала их семью много лет… И когда возникла необходимость, я заняла это место, как и ты свое.

— И вскоре после твоего прихода скончалась леди Трэверс?

— Да.

Мне хотелось узнать, какая мать была у Тибальта. Как часто повторяли Доркас и Элисон, я не страдала от избытка тактичности, поэтому выпалила:

— Их супружеская жизнь была вовсе не счастливой?

Табита вздрогнула.

— Ну, у них было мало общего… И как я уже сказала, из таких мужчин, как сэр Эдвард, редко получаются идеальные мужья.

Я поняла, что она меня предупреждает.

Табита продолжала:

— Ты помнишь Эвана Каллума?

— Конечно.

— Он приезжает к нам в гости. Я слышала, что Хадриан тоже возвращается, так что оба скоро будут здесь. Они интересуются готовящейся экспедицией сэра Эдварда.

Я затянула свой визит, говорила и говорила, хотя понимала, что мне давно пора возвращаться. Мне хотелось узнать как можно больше. Табита оказалась весьма разговорчива.

— Как было бы хорошо, если бы ты смогла поехать с нами. Я уверена, тебе больше бы понравилось работать там, чем угождать не слишком сговорчивой леди.

— Если б только я смогла.

— Ничего. Может, когда-нибудь…

Я возвращалась в Кеверал Корт как во сне. Я снова мечтала. Это ведь мое единственное утешение. Табита заболела, она не может ехать. Кто-то должен поехать вместо нее, думает сэр Эдвард. Да, говорит Тибальт. Может, с нами поедет мисс Осмонд? Она всегда проявляла интерес к археологии.

Нелепо и жестоко желать болезни Табите!

— Я поражена, мисс Осмонд, — возмущалась леди Бодреан. — Я звоню уже добрых полчаса.

— Извините, я совсем потеряла счет времени.

— Вы здесь не для того, чтобы забывать о времени, мисс Осмонд. Вам не за это платят.

Боже, как же я желала сказать этой неприятной даме, что я у нее больше не служу!

Но логика подсказывала мне, что после этих слов мне надо будет искать другое место. Придется уехать куда-нибудь, а как в таком случае я смогу видеть Тибальта?

Каким-то неведомым мне образом я выдала, что не могу уйти с данного места, а леди Бодреан, видимо, решила заставить меня поступить именно так.

Чаще, чем это было необходимо, она напоминала мне, что я всего лишь прислуга, получающая жалованье. Она всячески старалась ограничить мою свободу, отправляла меня с поручением и отмечала время. Она брала меня с собой в сад: она срезала цветы, я носила за ней корзину. Леди Бодреан приказывала мне составлять букеты. Мои художественные усилия на этом поприще всегда забавляли Доркас и Элисон. Они говорили, если кто-то и сможет составить из цветов нечто, даже отдаленно не напоминающее букет, то только Джудит. В нашем доме это звучало как шутка. Здесь это воспринималось как серьезная провинность. Если хозяйка хотела унизить меня, она так и делала, находя для этого неограниченные возможности.

По крайней мере, говорила я себе, жизнь у леди Бодреан научила меня ценить, какой счастливый дом создали для меня Доркас и Элисон. Я должна быть им бесконечно благодарна.

Никогда не забуду тот день, когда хозяйка сообщила мне, что в имении состоится бал.

— Несомненно, что молодая леди, занимающая соответствующее положение в обществе, такое, как моя дочь, должна воспитываться сообразно этикету. Вы же это понимаете, мисс Осмонд. Хоть вы и находитесь на другой ступени общественной лестницы, но вас знакомили с жизнью благородного семейства, когда позволяли учиться в нашем доме.

— В настоящее время благородства мне явно недостает, — съязвила я.

Она не поняла.

— Вам посчастливилось взглянуть на такую жизнь, но я всегда считала ошибкой давать людям из нижних слоев хорошее образование.

— Иногда наше образование помогает лучше служить более достойным членам общества.

— Я рада, что вы придерживаетесь подобной точки зрения, мисс Осмонд. Должна признаться, вы далеко не всегда проявляете надлежащую вам покорность.

Она все-таки поразительно глупа. Говорили, что сэр Ральф женился на ней из-за денег. Я не понимала, зачем он так поступил, обладая огромным состоянием, зато теперь мне было ясно, почему он приобрел репутацию мужчины, ищущего утешения на стороне.

— Теперь, — добавила леди Бодреан, — у вас будет много дел. Нужно написать и разослать приглашения. Вы и понятия не имеете, мисс Осмонд, как утомительно устраивать балы.

— Вряд ли мне это пригодится, ведь я принадлежу к другому слою общества.

— Да что вы! Вы узнаете столько нового. Такой опыт весьма ценен для девушки вашего положения.

— Я сделаю все, что только в моих слабых силах, — ответила я.

Но леди Бодреан не воспринимала иронию.

Джейн, личная служанка леди Бодреан, подмигнула мне.

— Хотите чашку хорошего чая? Я уже приготовила.

В ее комнате на столе стояла маленькая спиртовая лампочка, создававшая уютную атмосферу. Я села за стол, и она разлила чай по чашкам.

— Боже мой, она на вас все зло вымещает.

— Я понимаю, что мое общество не доставляет ей особой радости. Удивительно, почему она не избавится от меня.