Виктория Хольт - Гробница Фараона

Мне не хотелось думать о будущем. Я начала придумывать: если бы я не нашла кусок бронзового щита, то Трэверсы не переехали бы в дом Гиза. Я никогда не познакомилась бы с Тибальтом, а Оливер не встретил бы Сабину. Со временем мы с Оливером пришли бы к мысли, насколько удобно для нас пожениться, да так и поступили бы. Мы жили бы мирно, достаточно счастливо, так живут многие семьи, мне не пришлось бы с болью в сердце расставаться с дорогими моему сердцу местами.

На выручку неожиданно пришел сэр Ральф. На его земле находился пустой коттедж, и он позволил двум мисс Осмонд переехать в него за символическую плату.

Мои тетушки обрадовались. Часть проблемы оказалась решена.

Сэр Ральф решил стать нашим спасителем. Леди Бодреан нуждалась в компаньонке: читать ей, когда она желает послушать, помогать в благотворительных акциях и когда в доме бывают гости. Фактически ей нужна была секретарь-компаньонка. Сэр Ральф считал, что я пойду для этой роли, и леди Бодреан решила дать мне шанс попробоваться на эту должность.

Доркас и Элисон от души радовались.

— После нашего разочарования все стало так удачно складываться, — причитали они. — Теперь у нас есть дом и как чудесно, что ты будешь совсем рядышком. Представь себе, мы сможем частенько видеться. Все будет так чудесно, если э… ты сможешь поладить с леди Бодреан.

— О, «существуют трения», — процитировала я с легким сердцем. Но чувствовала я себя совсем не безоблачно.

И на то имелись основания. Я знала, что леди Бодреан постоянно выступала против моего обучения вместе с ее дочерью и племянником в Кеверал Корте. В редкие моменты наших встреч я ощущала на себе ее ледяной взор.

Она всегда напоминала мне корабль, ведь ее многочисленные юбки шуршали, когда она проходила мимо, и я представляла, что это проплывает корабль, ничего не замечая на своем пути. Поэтому я никогда не пыталась ей понравиться, невольно чувствуя ее антипатию. Но теперь я оказалась в ином положении.

Она приняла меня в ее личной гостиной, маленькой комнате — маленькой, по сравнению с другими комнатами имения, но она раза в два превышала размер коттеджа «Радуга», где жили Доркас и Элисон. Гостиная изобиловала мебелью. Над камином в темноте стояли вазы и различные статуэтки, на этажерках красовался китайский фарфор и серебро, чего там только не было — множество фарфоровых штучек. Стулья покрыты гобеленами, это работа самой леди Бодреан. Две табуретки и железные каминные решетки тоже покрыты вышивками. Возле ее стула стояла рамка с натянутой тканью, леди Бодреан выполняла новый узор, когда я вошла.

Она не сразу оторвала взгляд от вышивки, показывая, что работа занимает ее гораздо больше, нежели новая компаньонка. Такой прием смутил бы робкую девушку.

Потом последовало:

— О, мисс Осмонд. Вы пришли справиться о месте. Можете садиться.

Я села, выпрямив спину, на щеках играл румянец.

— Вашей обязанностью будет помогать мне во всем, в чем возникнет необходимость, — начала она.

— Да, леди Бодреан.

— Вам придется напоминать мне о встречах: я веду активную светскую жизнь и большую филантропическую деятельность. Ежедневно будете читать мне газеты. Станете заботиться о двух моих собачках: Апельсине и Лимоне. — Услышав свои имена, две собаки, лежавшие на подушках по обе стороны от стула хозяйки, подняли головы и посмотрели на меня с презрением. Я не заметила их, когда вошла. Апельсин (или Лимон) залаял, а второй пес фыркнул. — Мои дорогие, — обратилась к ним с нежной улыбкой леди Бодреан; но ее лицо вновь стало ледяным, когда она повернулась ко мне.

— Естественно, вы должны делать все, о чем я вас попрошу. Сейчас мне бы хотелось, чтобы вы почитали.

Открыв страницы «Таймс», она протянула ее мне. Я начала читать об отставке Бисмарка и о намерениях присоединить часть Голландии к Германии.

Я чувствовала, что она оценивающе смотрит на меня. У талии на золотой цепочке у нее лорнет и она рассматривала меня, совершенно не стесняясь. Видимо, надо быть готовой к подобному обращению, когда приходишь наниматься на работу.

— Так, достаточно, — оборвала она на середине фразы, чтобы я сразу поняла: брать или нет компаньонку для нее гораздо важнее судьбы Голландии.

— Я хочу, чтобы вы немедленно приступили к работе… если вам подходит это место.

Я ответила, мне нужно пару дней, чтобы все подготовить, хотя и не знала, что именно. Я только понимала, что жажду оттянуть вступление на место компаньонки, ведь меня ждали нерадужные перспективы.

Она милостиво позволила мне заняться своими делами весь остаток дня и следующий день. Через день она будет ждать от меня исполнения моих новых обязанностей.

По пути в коттедж под названием «Радуга» (его назвали так, потому что раньше в саду вокруг дома росли цветы всевозможных цветов и оттенков) я попыталась думать о преимуществах моей новой должности и успокаивала себя тем, что даже если мне ненавистна мысль работать на леди Бодреан, я буду иметь возможность видеть Тибальта.

БРЕМЯ СТРАСТЕЙ

Мне отвели комнату в Кеверал Корте рядом с будуаром леди Бодреан, ведь я могу понадобиться ей в любое время суток. Комната приятная, как и все комнаты в имении, даже самые маленькие. А из окна я могла видеть крышу дома Гиза. Глупо, но меня успокаивал этот пейзаж.

Не успев пробыть в доме долго, я пришла к заключению, что леди Бодреан недолюбливает меня. Она часто звонила в колокольчик даже после того, как я ложилась спать. Вызвав меня, она сварливо сообщала, что не может заснуть. Мне приходилось готовить ей чай или читать вслух до тех пор, пока она не начинала дремать. Часто я дрожала от холода, потому что хозяйка любила свежий воздух и держала открытыми окна, прекрасно чувствуя себя под теплым одеялом, а я была лишь в халате. Как бы я ни старалась, я не могла ей угодить. Если она не знала, к чему придраться, на что пожаловаться — то хранила молчание, а уж если находилась хоть малейшая причина для недовольства, она без конца повторяла свои упреки.

Личная служанка леди Бодреан, Джейн, выражала мне сочувствие.

— Ее светлость всегда вымещает на тебе плохое настроение, — откровенничала она. — Я это часто вижу, так бывает. У постоянного слуги есть чувство собственного достоинства. В любом доме требуются служанки. А вот компаньонки и тому подобное — совсем другое дело.

Думаю, имея другой характер, я бы легче переживала свое положение. Но я просто не выношу несправедливости, в прежние дни я приходила в этот дом и чувствовала себя на равных с Теодосией. Очень нелегко было свыкнуться с новым положением, но мне не оставалось ничего другого, разве только уехать из деревни, а это совершенно неприемлемо.