Александра Авророва - Умом мужчину не понять

— Почему спать? Ты ведь не дома, а где-то бегаешь. Я давно названиваю тебе на домашний телефон, никто не подходит. Где Миша? Я звонила ему на мобильный. И тебе тоже. Вы где?

— Мы были в гостях у Лагуновых, а сейчас едем домой, — наврала Света. В конце концов, почти наполовину это правда.

— Надеюсь, с Мишей?

— Да.

— Дай ему трубку.

— Он… — О господи, врать-то надо с умом! Что делать? — Он… он ведет машину и не может отвлекаться.

— Вы поссорились, — твердо заявила мама. — Когда ты отправила ко мне детей, я сразу почувствовала неладное. Машка говорит, вы ругались последние дни. Не смей обманывать родную мать! Вы поссорились, да?

— Да, — обреченно вздохнула Света. Вообще-то ссора маячила где-то в неимоверно далеком прошлом, но почему бы не откупиться ею от мамы? Это безобиднее, чем убийство и арест.

— Женщина должна быть умней и первой идти на примирение. Надеюсь, ты понимаешь это?

— А если виноват он? — вскипела Света. Перед глазами встало видение красавицы Ланы, прижимающейся к Мишке, а в ушах зазвучали слова: «У нас с ней давно ничего нет. Считай, что она мне не жена, а так… соседка».

— У каждого мужчины есть свои маленькие грешки. Мужчины остались куда ближе к обезьянам, чем мы, женщины, с этим надо смириться. А у Миши еще и работа такая…

— Ну какая, какая такая у него работа? Он что, по-твоему, служит в публичном доме, где кругом голые девочки? Почему другие мужчины могут вести себя прилично, а он нет?

— Потому что он для любой женщины лакомый кусочек, — поучающе сообщила мама. — Богатый, симпатичный, спокойный. Вот на него и зарятся. Ты вспомни Витьку… и поймешь, что Миша ведет себя, как ангел.

— Витька не женат, — возмущенно отрезала Света. — Это совсем другое дело.

— Ну… главное, чтобы муж понимал: развлечения развлечениями, а жена — это навсегда. И, пока он это понимает, можно… и даже нужно… смотреть сквозь пальцы на некоторые его грешки. Все мы не святые. Твой отец тоже… и это не помешало нам в мире и согласии прожить вместе тридцать лет.

Света резким движением отключила мобильник. Мама обидится, но продолжать разговор нет сил. Желая помирить дочь с мужем, она достигла прямо противоположного. На какое-то время Света перестала принимать близко к сердцу Мишкину измену, та отступила на второй план по сравнению с арестом и обвинением в убийстве, теперь же отвратительная сцена всплыла в памяти во всей своей неприглядности, и снова, как накануне, захотелось дать выход ярости и злобе. Но ведь на Мишку грешно сейчас злиться, ему и так очень плохо, а Лана и вовсе мало в чем виновата. Мишка сейчас в тюремной камере… он нуждается в помощи… вот когда он выйдет на свободу, его можно будет ненавидеть в полной мере, а пока нельзя… ему не на кого рассчитывать, кроме Светы… и, между прочим, рванул он, попав в беду, не к Лане, а к ней, к Свете, потому что доверяет ей во всем… значит, нельзя растравлять себе душу, а нужно действовать… то есть ехать к Дмитриевым.

Супружеская чета встретила гостью рука об руку, и Света, глядя на Полину, в очередной раз пыталась для себя решить, хороша ли та собой или уродлива. Есть такой тип внешности, что не разберешь. Полина была неимоверно худа. Света и сама отнюдь не толстая, но во многом по причине узкой кости, Полинины же руки и ноги выглядели как палки, зато в локтях и коленях резко расширялись за счет выпирающих суставов. Голова — ну, прямо-таки обтянутый кожей череп, удобное анатомическое пособие для студентов. Света бы в подобной ситуации взбила какие-нибудь кудряшки, чтобы завуалировать данный недостаток, однако Полина видела в себе одни достоинства и гордо подчеркивала их. Гладкий узел волос блестит, как лакированный. Короткая юбка и обтягивающая кофточка демонстрируют все особенности фигуры. Высоченные каблуки увеличивают и без того немалый рост. Броский макияж приковывает взор, а осанка королевы вызывает невольное уважение. Света знала, многие считают Полину редкой красавицей. Что-то этакое в ней действительно было. Вот попытайся она скрыть свои дефекты, и казалась бы жалкой… как жалок, например, Алеша. Ну, зачем он так ссутулился? А что за выражение лица? Это же нелепо — бояться собственной жены. Хотя чего греха таить — Света и сама Полину… пожалуй, «боялась» — сильно сказано, но старалась избегать. От той так и несло разрушительной энергией. Что-то вроде атомной бомбы, которой невозможно противостоять и которую, увы, никак не используешь в мирных целях.

— Проходи, Света, — ласково пригласил Алеша. — Чаю хочешь? Или чего покрепче? Такие тяжелые времена… их надо пережить.

— Не волнуйся, переживет, — заметила Полина. — Лучше знать, что муж спит на нарах, чем на диванчике у Ланы.

— Не суди о других по себе, — огрызнулась Света. Вот всегда так! Сколько раз обещала: «Все, больше никогда не стану поддаваться на Полинины провокации! Она того и добивается, ей ведь в радость поругаться, а я после этого совершенно измочалена». Но не выходит. Слова вырываются раньше, чем успеваешь подумать.

— По себе? — вздернула брови Полина. — Ты что, думаешь, Лешик может меня бросить? Лешик, слышишь, что она о тебе говорит? Ты чего молчишь? Тебя оскорбляют в присутствии жены, а тебе безразлично?

— Полиночка… — пролепетал Алеша. — Света не то имела в виду… ничего плохого…

— Я имела в виду, — примирительно объяснила Света, — что хотела бы видеть Мишку на свободе, а уж там пусть будет что будет.

— На свободе — это вряд ли, — сочувственно прокомментировал Дмитриев. — Но помочь мы ему должны. Объединить наш усилия и помочь. И тут Сергей Иванович прав — надо упирать на состояние аффекта. Совершенно очевидно, что предумышленным убийством здесь не пахнет, так что срок дадут минимальный.

— Мишка не убивал, Алеша. Честное слово, это сделал не он!

— Это сделал он, Света. Прости, но сомнений тут нет, и, отрицая очевидное, ты только ему вредишь. Мы все должны быть заодно, понимаешь?

— Так она и хочет ему навредить, — просветила мужа Полина. — Просто ей стыдно сказать об этом прямо, вот она и делает вид, будто его защищает. А от ее защиты Мише только хуже. Но Светочку тоже можно понять. Чем позже он достанется Лане, тем для нее лучше. Кому приятно, когда тебя бросают? Да еще в таком возрасте, как у Светы, да с такой внешностью, да с довесками в виде детей. Ее шансы охомутать кого-нибудь другого равны нулю. Понятно, что она бесится. А может, надеется, пока Миша в тюрьме, Лана его бросит, и он потом вернется к Свете. А что? Лана красотка, и детей нет, она найдет себе кого получше.

— Полиночка! — проблеял несчастный супруг. Он, который славился в «Интермаге» дипломатичностью, особенно остро воспринимал демарши жены. — Не надо так шутить. Света, не обижайся, пожалуйста, ты ведь знаешь Полиночкин характер. Никто не думает, что ты желаешь Михаилу Петровичу зла. Он отец твоих детей, и даже с этой точки зрения… И я прекрасно понимаю твое желание верить в его невиновность, но с фактами нельзя не считаться. Надо исходить из реальности, а не из наших желаний. Последнее время… трудно сказать, сколько… предположим, с месяц… Михаил Петрович был сам на себя не похож. Всегда такой спокойный, он нервничал и ссорился с окружающими, правда?