Александра Авророва - Умом мужчину не понять

— Анечка зашла к Витьке за Мураками, — со вздохом повторила Света.

— Да, — упрямо, почти вызывающе подтвердил Лагунов. — От нас это в двух шагах, почему бы не заглянуть, гуляя с Белкой? Я был дома, готовил ужин, а она вывела Белку и вспомнила про книгу, которую обещал Виктор Анатольевич. Зашла, а он мертв.

— Во сколько это было?

— Она вышла без пяти девять, а позвонила мне примерно через десять минут. Увидела тело и сразу позвонила. Дверь в квартиру была открыта. Мы сегодня целый день повторяли все это милиции, и у нас совершенно не осталось сил. Хочется лечь и закрыть глаза.

Вежливому человеку при этих словах полагалось попрощаться, однако Света решила плюнуть на хорошие манеры. Если уж повезло натолкнуться на человека, обнаружившего тело, глупо с ним не побеседовать! То есть с ней.

— Анечка, ты где? — повысила голос она. — Иди сюда, пожалуйста!

— Она спит! — свирепо прошипел Лагунов.

Это Анечка-то, привыкшая ложиться после трех и вставать далеко за полдень?

— Сергей Иванович, — откровенно заявила Света, — все равно я с нею встречусь, так стоит ли оттягивать это удовольствие? Я хорошо отношусь к Ане и не желаю ей зла… но Миша мой муж, и я должна знать.

— Вы забыли, что он теперь не ваш муж, Светочка, — сочувственно (или ехидно?) возразил Сергей Иванович. — Но вы правы, чему быть, того не миновать. Анечка, можно к тебе?

Анечка сидела за компьютером и играла в стрелялку, сосредоточенно пуляя в какие-то разноцветные кружочки. Рядом стоял стакан сока и тарелка с двумя пирожными, одно из которых было надкусано.

— А я думала, ты не ешь на ночь, — неожиданно для себя прокомментировала картину Света.

Интуиция ее не подвела. Любимая тема тут же лишила собеседницу последних следов скованности — ежели таковые имелись.

— Сейчас двадцать два тридцать один, — указала на монитор Аня. — А лягу я… ну, в три… Значит, осталось… двадцать три — раз, двадцать четыре — два, двадцать пять… то есть час ночи — три, два ночи — четыре, и три ночи — пять. Пять часов. Разве это еда на ночь, ты как считаешь? Я думаю, можно немножко поужинать.

— Тебе все можно, — не выдержав, улыбнулась Света.

Анечка была толстовата, чего уж там, но удивительно мила. Короткий носик, маленький пухлый рот, круглое личико с почти полным отсутствием подбородка, а также пушистые длинные волосы завершали сходство с породистой персидской кошечкой, всю жизнь пролежавшей на подушке и совершенно не представляющей себе, как выглядит мышь. Света знала, что эти симпатичные зверюшки даже вылизываться толком не умеют и хозяева ежедневно их расчесывают. Интересно, Сергей Иванович тоже расчесывает свою Анечку или она справляется с этой задачей сама? Откуда берутся столь рафинированные создания? То есть с кошками все ясно, искусственно выведенная порода, а вот люди… Наверное, Анечка никогда не знала в жизни забот и была нежно передана из рук опекающих родителей прямо на руки не менее опекающего мужа. Света почувствовала легкий укол зависти и вздохнула.

— Ты правда считаешь, мне можно? — уточнила Анечка. — Как врач?

За те секунды, пока в голове у Светы пронеслась вереница мыслей, ее флегматичная собеседница как раз успела неторопливо ответить. Света пожала плечами.

— Я считаю, сейчас помешательство на худобе. Все мы разные, и у каждого от природы своя комплекция. Если ты хорошо себя чувствуешь в данном весе, значит, все в порядке.

— Вот! — обрадовался Сергей Иванович. — Слушай ее, Анюта, Света у нас врач божьей милостью, плохому не научит. Хорошего человека чем больше, тем лучше.

— Тебе-то что, Сережа, — обиженно протянула Анечка. — Мужчины, они на диете не сидят, у них не принято. Разве что Витя, и то редко. А тебе, Света, вообще повезло… Ну, почему ты такая худая? Ах, да, я же знаю…

— Что знаешь? — не поняла Света.

— Ну, почему ты худая.

— А… а почему?

— Сама знаешь, нечего притворяться.

Света немного подождала разъяснений, но их не последовало. И не надо, пора переходить к делу!

— Анечка, так это ты, бедная, обнаружила сегодня Витьку?

Аня обернулась к мужу, тот кивнул.

— Да, я, — подтвердила Анечка.

Она не обнаруживала ни малейшего волнения, лишь констатировала факт. Свете очень хотелось остаться с девочкой наедине, однако было ясно, что Лагунов этого не позволит. И так чудо, что не гонит незваную гостью вон.

— И как тебя к нему занесло?

— К кому?

— К Витьке.

— Ну, — довольно бойко оттарабанила Анечка, — он еще днем пообещал мне дать почитать этого… Мураками, вот кого. Я пошла выгуливать Белку и вспомнила, вот и зашла. Дверь была прикрыта, но отперта. Да, чуть не забыла! Было девять часов. Я увидела тело и позвонила Сереже, а он вызвал милицию. Правильно?

Аня глянула на Сергея Ивановича с гордостью школьницы, идеально выучившей урок, и Света в очередной раз почувствовала фальшь. Впечатление, что супруги отрабатывали показания вместе. Составили версию для милиции, а теперь подсовывают ее Свете.

— А скажи мне, Анечка, ты когда вошла, что увидела? Где был бедный Витька, где было ружье?

— Витя сидел на стуле, а голова лежала на столе. Я сразу поняла, что он мертвый. Кровь кругом, и вообще… А ружье лежало на полу совсем рядом. Я вытащила свою трубку и позвонила, и совсем скоро пришел Сережа и все устроил. Без Сережи мне было страшно. Я боюсь мертвых.

Света машинально перевела взгляд на Лагунова, и ее сердце дрогнуло. Слова «без Сережи мне было страшно», произнесенные без особых эмоций, имели разительный эффект. На простоватом некрасивом лице засияло выражение тщательно скрываемого, но несомненного и огромного счастья. Захотелось плакать — то ли от сочувствия, то ли от зависти. Почему Анечку так сильно любят, а ее, Свету, нет? Анечка, вернувшись в неурочный час домой, никогда не застала бы там мужа с какой-нибудь Ланой. Скорее наоборот — он бы застал ее с кем-нибудь и наверняка не упрекнул ни словом. Только сейчас не время об этом думать, надо думать об убийстве.

— Аня, а носового платка там где-нибудь не лежало? Клетчатого?

— А, Мишиного, — кивнула Анечка. — Его потом менты нашли. Вытащили у Вити из кармана и говорят: «Почему у такого стильного парня такой смешной платок?» Сережа им объяснил, что платок не его, а Мишин.

— Они бы все равно это обнаружили, — поспешно вставил Лагунов.

Света разозлилась так сильно, что захотелось кого-нибудь побить. То ли равнодушную Анечку, то ли предателя Сергея Ивановича, а лучше всего себя, дуру, все обшарившую в поисках платка и не сообразившую заглянуть Витьке в карман. Но как платок мог там оказаться? Мишка выронил его, и… и труп подобрал? Впрочем, ясно. Ведь Света уже сделала вывод, что убийца возвращался на место преступления. Платок показался ему подарком судьбы, и он во избежание проблем сунул его Витьке. То есть она сунула… ведь это скорее женщина. Почему именно в карман? Потому что в детективах часто фигурирует опись содержимого карманов потерпевшего.