Покоренные судьбой - Кора Рейли

– Зависит от обстоятельств. В подростковые годы я часто ходил в танцевальные клубы, сейчас редко, но, полагаю, танцами это не назовешь. – В основном я гулял с Максимусом в поисках легкодоступных девушек. Я определенно не собирался посвящать в это Грету.

Она озадаченно нахмурилась:

– Почему ты так думаешь? То, что я танцую балет, не означает, что я меньше ценю другие стили. Если танцы в клубах – твоя страсть, то они также подойдут под танцы, как и мои.

Моя страсть? Глядя в ее темные глаза, смотревшие на меня так, словно она действительно пыталась разглядеть во мне что-то за гранью очевидного, я сообразил, что могу по-настоящему увлечься чем-то одним.

– Я никогда не был на балете, – признался я.

Грета выглядела грустной.

– Тебе следует сходить. Он прекрасен.

– Могу себе вообразить, – грубо сказал я, представляя, как Грета танцует на сцене.

Но в то же время мне претила мысль о том, что она танцует для кого-то, кроме меня. Что, черт возьми, творится? Я помолвлен. Я не имел права требовать, чтобы Грета танцевала для меня. Я не мог заполучить ее. Крессида, вероятно, закрыла бы глаза на то, что я ей изменяю. Она явно довольна тем, что станет женой будущего дона.

Но Грета не из тех девчонок, которые заслуживают статуса любовницы.

Она была юной женщиной, которая заслуживала того, чтобы быть для кого-то номером один, единственной королевой.

Она вновь задрожала. Я обнаружил, что ее губы посинели.

– Ты замерзла, Грета. Нам нужно что-то сделать. – Я принялся взвешивать варианты. – Тебе будет удобно положить ноги мне на колени? Клянусь честью, я ни в коем случае не прикоснусь к тебе неподобающим образом. – Фраза слетела с моих губ прежде, чем я успел ее осмыслить. Ее просто вышибло из меня, как глаз того байкера, когда я ударил его топором по голове.

Грета пошевелила ногами, рассматривая мои колени. Подумать только, Грета Фальконе в данный момент смотрела на то место, где был мой член…

– Думаю, да, – проронила она. И подняла голову, ища моего взгляда.

Я гадал, что она пыталась увидеть. По большей части в моих глазах таились сплошная тьма, ярость и насилие, но я полагал, что если кто-то и мог это вынести, то только Фальконе.

Грета развернулась ко мне всем телом и положила свои стройные лодыжки на мои мускулистые бедра. Ее пятки свободно покоились у меня на коленях. Мгновение я смотрел на них сверху вниз. Этот момент показался мне настолько сюрреалистичным, что я на мгновение задумался, а не удалось ли Невио вонзить свой нож в мое тело, отчего я оказался в диковинном подвешенном состоянии между жизнью и смертью.

– И что нам теперь делать дальше? – размышлял я вслух.

Предложить ей устроиться у меня на коленях и позволить мне согреть ее в объятиях было, естественно, очевидным выбором, но здравомыслие пока не покинуло меня.

– Ты мог бы дать мне рубашку, – сказала она так, словно это был пустяк.

Я вскинул бровь:

– Под ней на мне ничего нет.

– О, – прошептала она, качая головой. – Тогда ты точно замерзнешь.

Мне было интересно, как она сохранила такую невинность, живя под крышей с безумцами Лас-Вегаса.

Я вытащил рубашку из брюк, затем начал расстегивать. Грета следила за моими движениями с величайшим любопытством, которое постепенно перешло в восхищение, когда я справился с пуговицами и обнажил торс.

Ее глаза блуждали по моим грудным мышцам и прессу, оставляя горячие следы на моей коже одним лишь взглядом. А кое-какие мои места уже успели налиться кровью, пока я находился наедине с этой девушкой. Я стянул рубашку, наклонился вперед и аккуратно накинул ее на плечи Греты.

Она была ей слишком велика, к тому же прикрывала бедра. Она поплотнее закуталась и сделала глубокий вдох, а после посмотрела на меня с легкой, очаровательной улыбкой.

– Спасибо. Твоя рубашка приятно пахнет.

– Она пахнет мной, – сказал я так, словно клетки моего мозга покинули черепную коробку.

Она ничего не ответила, только счастливо вздохнула.

Я не мог оторвать от нее взгляда. Осознание того, что Грета надела то, что я носил несколько мгновений назад, и скоро будет пахнуть так же, как я… черт, происходящее привело меня в восторг.

Грета оперлась щекой о колени и позволила своему взгляду еще раз пробежаться по моему телу, задержавшись на татуировке Семьи над сердцем.

– Это твоя единственная татуировка?

– Есть и всегда будет.

Взор Греты опустился ниже, к тонким порезам на ребрах. Я потрогал их, удивляясь, почему именно они привлекли ее внимание. У меня было больше шрамов на руках, животе и спине.

– Они выглядят красиво.

Это было самое странное, что кто-либо когда-либо говорил о моих шрамах, и я непроизвольно фыркнул.

– Создавать красивые шрамы – особый талант Максимуса.

Она сузила глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Он был твоим другом.

– Он и есть мой друг, – поправил я.

– Он все еще твой друг?

– Да, у него такие же шрамы, как у меня. Ну, не такие красивые, конечно, – пошутил я.

Она рассмеялась, и что-то шевельнулось у меня в животе. Несмотря на холод в камере, мне стало чертовски жарко.

– Почему вы причинили друг другу боль?

– Мы пытали друг друга, чтобы стать сильнее. Он собирается стать головорезом при своем отце.

– Он мой двоюродный брат.

Я всегда забывал, что Максимус являлся родственником Фальконе, что его отец – сводный брат Римо. Даже сейчас подобное не укладывалось в голове. Папа позаботился о том, чтобы я ни единым словом не упомянул Гроула или Максимуса. Грета, однако, судя по голосу, не возражала.

– Пытки сделали тебя сильнее? – спросила она с искренним любопытством.

– Да. Но с тех пор мы с ним сражались со многими врагами и выдержали гораздо больше боли, чем от ножа друг друга.

Ее взгляд скользнул к двери, и она прикусила губу. И пошевелила пальцами ног, но я сомневался, что она это осознала. Я обхватил их ладонями, чувствуя, какие они ледяные на ощупь.

Грета повернула ко мне голову, на ее лице отразился вопрос.

Я поднял руки. Мне не следовало прикасаться к ней без разрешения.

– Нет, это было приятно.

Мое сердце ликовало, когда я обхватил ее маленькие ножки, надеясь согреть их ладонями.

– Ты переносишь мою близость лучше, чем я думал. Учитывая, что ты с криком убежала при виде меня.

Она привычно наклонила голову. Выражение ее личика стало напряженным, как будто она пыталась решить сложное уравнение. Грета опустила подбородок на колено и еще раз глубоко вдохнула запах моей рубашки.

Черт бы меня побрал.

– Я