Дороти Дэниельс - Поместье потерянных грез

Я смотрела на нее не отрываясь. В глазах ее не отражалось ничего. Ни малейшего намека на понимание. И тем не менее… Ведь считала же я, что она понимает то, что я ей говорю. Почему бы тогда не допустить, что она сейчас понимает и его? Я молила Бога, чтобы это было так.

— Время излечивает раны от ожогов, — продолжал доктор. — Точно так же оно излечит и повреждения, причиненные вашему рассудку. Вот это вы должны понять. В это вы должны верить. Чем сильнее вы будете в это верить, тем скорее все у вас пройдет. Я буду навещать вас — часто. Нам придется делать вид, что я прихожу к Анджеле. Должен вам признаться, в этом есть доля правды. Я хорошо ее знаю. Она — воплощение всего хорошего, что только может быть в человеке. Доверьтесь ей. И подумайте о том, что я вам сказал… старайтесь думать об этом. Я буду повторять это каждый раз. Ну, а сегодня, я думаю, достаточно.

Он отодвинул стул.

— Встаньте, Ева, — неожиданно приказал он. — Если вы сейчас встанете самостоятельно, это будет означать, что вы мне доверяете. Если же вы не сделаете этого, значит, вы не доверяете мне, и, по-видимому, я больше не приду. Встаньте же, Ева. Вы можете встать. Сколько раз в своей жизни вы делали это. Ну же, напрягите волю!

Я была просто ошарашена. Как странно, что мне такое не пришло в голову… А может быть, и к лучшему, что не пришло: Ева никак не реагировала.

— Ева, вы в состоянии сделать такую простую вещь, — не сдавался он. — Мне необходимо знать, слышите ли вы, понимаете ли меня. Если вы не воспринимаете слова, тогда надежды нет. Никакой надежды, вы понимаете? Тогда ваше место в клинике. Но если все же вы слышите и понимаете, тогда вы должны как-то это показать.

Она выглядела еще более неподвижной, чем обычно. Доктор Рисби отвернулся. Боже, подумала я, через минуту он уйдет и никогда больше не вернется. А это будет означать, что Еве невозможно помочь и все мои жалкие попытки ни к чему. Я уже готова была кинуться к нему и умолять дать ей еще хоть один шанс.

Вдруг он резко обернулся.

— Встать! — буквально заорал он.

Ева сдвинулась в кресле и вдруг, с видимым усилием, встала на ноги. Доктор Рисби ласково улыбнулся и положил руку ей на плечо.

— Видишь, как это, оказывается, просто, Ева, милая. У тебя еще есть сила воли. Вот посмотришь, мы все поправим. Конечно, это будет нелегко, но мы вернем тебя к нормальной жизни. Теперь я знаю — надежда есть. И это даже не займет слишком много времени. Ты можешь двигаться — значит, все будет хорошо. Ну, а теперь позволь я помогу тебе сесть.

Ему даже не пришлось прилагать усилий — колени ее подогнулись сами собой, и она безвольно опустилась в кресло.

— Для Евы это так же утомительно, — объяснил он мне, — как для вас, Анджела, была бы, например, часовая прогулка быстрым шагом. Но теперь-то я могу пообещать вам обеим: она обязательно поправится. У нее для этого достаточно сил — и физических и душевных. Постепенно ты поймешь, Ева: то, что с тобой случилось когда-то, то, что вызвало такой шок, совсем не так ужасно. Время — лучший лекарь. А теперь попросим Анджелу проводить меня. Мой экипаж ждет у ворот. Не забывай же о том, что я тебе сказал, Ева. У нас теперь есть не просто надежда — у нас есть уверенность.

Я была в таком восторге, что едва могла говорить. Идя рядом с ним по коридору, я пролепетала:

— Спасибо, доктор. Вы сотворили настоящее чудо.

— Никакое это не чудо, — ответил он. — То есть нет никакого чуда в том, что я делал. То, что мой прием сработал — да, это почти чудо. Вообще-то прием известный, но далеко не всеми признаваемый, хотя неоднократно доказанный. Я применяю его во всех подобных случаях и, знаете, каждый раз продвигаюсь на шажок вперед в изучении человеческого мозга, все ближе к тому моменту, когда истина будет признана всеми. Тогда можно будет всерьез заниматься лечением. Так что это я вас должен благодарить.

Внизу нас встретила миссис ван Дорн. Я затаила дыхание: что если она знает доктора Рисби в лицо?!

— О, миссис ван Дорн! Это мой старый друг, Николас Рисби, пришел навестить меня.

— Счастлив познакомиться! — доктор Рисби поцеловал ей руку.

Похоже, его мальчишеская улыбка пленила ее.

— Рада видеть вас в нашем доме, сэр. Пожалуйста, приходите в любое время. Анджела у нас совсем недавно, но мы все уже успели ее оценить. Конечно, у нее должен быть свой круг знакомых.

— Благодарю, миссис ван Дорн, — ответил он. — Не премину воспользоваться вашим гостеприимством.

— Проводите мистера Рисби, моя дорогая, — сказала она дружелюбно. — Я загляну к Еве, так что можете не очень спешить.

— С Евой все в порядке, — сказала я. — Мне кажется, ей намного лучше.

— Вот как? Это хорошая новость. Пойду посмотрю сама.

Миссис ван Дорн пошла к лестнице, а мы вышли из дома. Доктор Рисби взял меня за руку и повел по тропинке к воротам. Некоторое время мы молчали, погруженные в свои мысли. Мои были в воспоминаниях о том, как он обнимал и целовал меня. Его, похоже, были о том же: я почувствовала его руку на талии. Он осторожно привлек меня к себе. Присутствие этого человека вселяло покой и умиротворение, которых раньше я никогда не испытывала. И в то же время волновало так, что сердце готово было выскочить из груди.

— Надеюсь, я не слишком шокировал вас поцелуем и объятиями в присутствии экономки, — произнес он спокойно.

— Нет, я не была шокирована, но оказалась совершенно не готовой к такой жаркой встрече. — Искоса взглянув на него, я поймала на себе внимательный взгляд.

— Понимаю. Боюсь, что придется привыкать. А значит, мы с вами будем больше чем друзья.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вы же не позволяете каждому встречному обнимать и целовать себя. Очень надеюсь на это.

Он очень правдоподобно изобразил благородное негодование.

— Конечно, нет, — ответила я, тоже с негодованием.

Я попыталась высвободиться из кольца его рук, но оно сжалось еще плотнее. Мне не хотелось бороться с ним — это выглядело бы глупо.

— Прошу вас, уберите руки с моей талии.

— И не подумаю, — ответил он. — А чтобы успокоить вас, скажу вот что: если бы у меня не было огромного желания поцеловать вас, я не стал бы этого делать. Просто пожал бы вам руку, поклонился — и все.

— Как, доктор… вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что влюблен в вас. Это случилось еще в колледже, но, знаете, педагогическая этика…

— Да, да, понимаю…

— Теперь вы, слава Богу, не студентка, да и я не преподаватель. Что может помешать мне признаться в тех чувствах, которые переполняют меня? Анджела, могу ли я надеяться, что вы разделяете мои чувства? Не забывайте — я психиатр, поэтому разбираюсь в человеческих эмоциях лучше, чем кто-либо другой.