Общество психов - Кэролайн Пекхам

Бруклин, и ее голос опустился до того соблазнительного, сексуального тона, от которого мы трое всегда начинали сгорать от страсти, так что я прочистил горло.

Брут громко залаял, промчавшись мимо нас с яростным рычанием, и заставив мое сердце подпрыгнуть. Я закричал на него, чтобы он убрался, и рванулся к нему, пытаясь поймать, поскольку он угрожал все испортить, не дав нам даже начать.

— Тихо, мальчик, — рявкнула Кармен, ее темные глаза встретились с вызывающим взглядом пса, и этот здоровенный ублюдок с визгом остановился, а затем развернулся и убежал обратно в дом.

Я прочистил горло, когда после нападения собаки вокруг нас воцарилась тишина, а Бруклин выдохнула «вау» так тихо, что я едва разобрал, что она сказала.

— Давно не виделись, Кармен, — сказал я, взяв на себя инициативу в разговоре, когда стало ясно, что она собирается заставить говорить в основном меня.

— Я уверена, что у босса есть таймер, который точно отсчитывает, сколько времени прошло, — согласилась она. — Он отмечает каждую секунду, которую ты заставляешь его ждать возмездия, чтобы потом заставить тебя заплатить за каждую из них.

Я кивнул, ощущая смирение, и чувствуя, как внутри разливается пустота от осознания того кошмара, который ждет меня в конце этого пути.

— Вот только есть небольшая проблема, — перебил Найл, как всегда, не зная, когда лучше держать свой чертов рот на замке. — Этот парень теперь принадлежит нашему Паучку. И ее жизнь связана с его жизнью. Так что мы не можем позволить тебе или твоему напыщенному боссу разделать его на куски, запечь в пироге, бросить в чан с кислотой или что-то в этом роде.

— Не лезь в это, bastardo, — рявкнул я на него, когда внимание Кармен с интересом переместилось за мое плечо, а я не хотел, чтобы оно остановилось на Бруклин или ком-то еще здесь.

— Я полагаю, все братья Алонсо мертвы? — Небрежно спросила Кармен, нисколько не расстроенная этим фактом. — И эта ужасная пародия на мужчину, Рауль Кастильо, тоже?

— И что с того? — спросил я, зная, что она видит тела так же хорошо, как и я.

Кармен медленно улыбнулась, как богиня, разглядывающая смертного, который ее забавлял.

— Полагаю, ты знаешь, что с тобой будет, если кто-нибудь узнает, что ты здесь.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты ведь уже нашла меня.

— Верно. Я нашла тебя. Алонсо пришли сюда за человеком, который убил их брата. Когда мне рассказали о нападении в клубе, я подумала, что это не представляет для меня интереса, но потом я просмотрела записи с камер наблюдения и, должна признаться, была удивлена, увидев, что ты так увлекся фетиши-играм, primo (Прим. Пер. Испанский: Кузен). Жаль, что ты не догадался скрыть этот шрам на груди, иначе я бы никогда не догадалась, что под маской скрываешься ты.

Я с трудом сглотнул, расправив плечи, и проклял себя за то, что надел этот гребаный наряд. Не многие видели этот шрам. В юности я старательно его скрывал, ненавидя то, что он означал и что он доказывал о том, что было заперто внутри меня. Я перерос свою застенчивость, когда моя совесть постепенно угасла, но все равно редко показывал это уродство своей плоти.

Mi sol всегда смотрела на него только с интересом или, возможно, даже с благоговением, и за время, что я знал ее, я избавился от остатков чувства неловкости, которое я испытывал, показывая его миру. Так что я даже не подумал его скрыть. А это означало, что именно я разрушил все, что у нас здесь было.

— Если ты единственная, кто знает, что он здесь, то это звучит как отличная мотивация всадить тебе пулю между глаз, — громко сказал Найл, пытаясь обойти меня, но я толкнул его плечом назад, желая, чтобы он оставался рядом с Бруклин.

— Я бы этого не советовала, — мило ответила Кармен. — Может, сейчас я и единственная хранительница твоей тайны, но я оставила записку с подробным описанием того, что обнаружила, и куда направилась сегодня вечером, запертой в своем офисе. Никто не прочтет ее, если я вернусь, но если нет — уверена, кто-нибудь из моей организации проверит мои вещи в поисках подсказок о причине моей смерти.

— Зачем ты хранишь эту информацию в секрете? — Спросил я, и Кармен цокнула языком.

— Мы с тобой — порождения одного ада, primo, — сказала она. — И было время, когда мы мечтали сбежать оттуда вместе.

— Это было до того, как мы приняли своих демонов, — напомнил я ей, и ее улыбка стала шире.

— А потом наши мечты выросли. Ты помог мне, когда я нуждалась в этом много лет назад. Ты поддержал меня, когда никто не хотел, чтобы женщина заняла место моего отца. Ты помог мне стать той, кем я являюсь сегодня.

— И?

— И, я полагаю, что я твоя должница.

Шок пронзил меня до глубины души, пока я смотрел на эту могущественную, жестокую женщину передо мной. Репутация безжалостности и греха, так плотно окутывавшая ее, слегка треснула, позволяя увидеть огрубевшие черты той девочки, с которой я когда-то играл под палящим солнцем.

— Чего ты от меня хочешь? — Спросил я, и она пожала плечами.

— Расскажи мне всю правду о том, что произошло. Начиная с той ночи, когда ты исчез. Был ли пожар в монастыре связан с твоим исчезновением?

— Я запер тех дьяволиц в аду, который они создали для меня в этом святом месте, и слушал их крики, пока они горели, — ответил я, высоко подняв подбородок, потому что не испытывал ни капли сожаления о содеянном. — Они были демонами куда хуже, чем любое существо, которое, как они утверждали, жило во мне.

Кармен кивнула, словно ожидала такого ответа.

— А деньги?

— Спрятаны, — буркнул я, ничуть не удивленный, что она интересуется этим.

— Вокруг твоего исчезновения ходило много слухов, primo, — медленно произнесла Кармен. — Конечно, многие, включая нашего босса, считают, что ты украл те деньги и сбежал от нас. Но так же ходили слухи о пожаре в монастыре, люди отрицают твою причастность, потому что для них не имело смысла, чтобы ты совершил нападение на храм Божий. Конечно, мы с тобой знаем, что в стенах того монастыря никогда не жил ни один бог, но большинство даже не подозревает об истинной природе тех женщин и о том, что они с тобой делали.

— Я и не подозревал, что ты знаешь, — процедил я сквозь зубы, и по моей коже побежали мурашки при мысли о том, что она знала, как я страдал от рук тех женщинами много лет