Екатерина Красавина - Право первой ночи

— Вячеслава Александровича нет.

— А когда он будет?

— Не знаю.

— Он для меня бумаги не оставлял?

— Не в курсе.

— Что за секретарша такая! Ничего не знает. Для украшения, что ли?

Я одарила наглеца таким взглядом, что будь он чуть менее стойким или наглым, то превратился бы в соляной столб, как жена Лота. Но хамства этому субъекту было не занимать. Он лишь широко улыбнулся и что-то хотел сказать, как а приемную широким размашистым шагом вошел Викентьев. Я встала.

— Ольги нет? — обратился ко мне шеф «Алрота».

— Нет. Ей понадобилось уйти по семейным обстоятельствам.

— Бумаги готовы?

— Да. — И я протянула ему папку с бумагами.

— Хорошо. Руслан, пойдем.

Когда Руслан закрывал дверь кабинета, он посмотрел на меня, а я — на него. Мне очень хотелось скорчить ему презрительную гримаску, но я удержалась.

А потом случился кошмар, который все перевернул вверх дном. Когда все уже было позади, я пыталась восстановить хронику событий, но это было нелегким делом. Потому что в голове все путалось и одно событие накладывалось на другое.

Солнечное летнее утро не предвещало никаких серьезных потрясений. Я встала рано — в семь утра. Ника еще дрыхла в своей кровати без задних ног. Вчера она завалилась домой в третьем часу ночи. Я слышала, как она пришла, подняла голову с подушки и посмотрела на нее. На мой невинный вопрос, где была, Ника огрызнулась. Встревать в словесную перепалку мне не хотелось, я устала, а завтра начинался новый рабочий день. Я только подумала, что Ника скоро слетит с катушек. А повлиять на нее никто не может.

За завтраком мне «повезло». Я имела счастье лицезреть физиономию папашки. Очевидно, ему стало скучно, и он решил с утра подпортить мне настроение. Он приполз в кухню, впиявился в меня взглядом и сел напротив.

— Убегаешь?

— Не убегаю, — откликнулась я. Мой рот был набит бутербродом с колбасой. — А ухожу на работу. Я, между прочим, теперь трудовой элемент, — с неким злорадством добавила я, намекая на папашку, у которого не было постоянной работы, отчего он жутко комплексовал.

— Что ты имеешь в виду? — Взгляд, брошенный из-под очков, не сулил мне ничего хорошего.

— Ничего. Просто так говорю. Работаю, тружусь. Стою на пути истинном. Вы же с маменькой все время упрекали меня за безделье. Вот я и при деле.

— Да… Такие деньги платят не про что! Специальности никакой. А вот другим так не повезло. Специалистам высокой квалификации.

— Не повезло, — соглашаюсь я. — Может быть, специалистам высокой квалификации следует подумать о смене профессии. Обратить внимание на что-то более востребованное на рынке труда? Например, на торговлю. Торговля никогда не умрет.

Папашка налился кровью.

— Ты обо мне?

— Я вообще рассуждаю. Не надо сразу стрелку переводить на себя. — И я лучезарно улыбнулась ему. — Ты лучше за Никой присмотри. Она поздно приходит, бывает неизвестно где.

— Я знаю, за кем мне смотреть! — заорал папашка. — Ты меня не учи. Соплива еще!

Я хладнокровно доела бутерброд и допила кофе.

— Все! Я пошла. Счастливо оставаться! — И выпорхнула из кухни, посмеиваясь про себя. Я надела новый ярко-розовый костюм, купленный два дня назад, когда мне выплатили аванс, повертелась перед зеркалом и осталась довольна собой. Костюм был отпад, я в нем — тоже.

Когда я вошла в приемную, то сразу поняла: что-то стряслось. Ольги на рабочем месте не было. А ведь она приходила на работу одной из первых. Около стола стояла стайка сотрудников, которые при виде меня расступились.

— Доброе утро! — Я переводила взгляд с одного на другого. Кроме Ирины Николаевны, кадровички, все были мне незнакомы. — Что-то случилось?

— Да. — Кадровичка с бульдожьей челюстью поджала губы. — Ольга умерла.

— Как умерла? — расстерянно переспросила я. — Почему?

— Ее сбила машина. Поздно вечером. Она переходила дорогу и…

— Не могу поверить! — вырвалось у меня.

— Нам тоже трудно себе это представить. Сейчас придет милиция. Они уже опрашивают охрану.

— Понятно. — Я невольно опустилась на Ольгино место.

Посмотрев на меня сверху вниз, Ирина Николаевна сказала:

— Ты будешь вместо Ольги. Пока мы не найдем достойную замену, — подчеркнула она. — Ольга была хорошим секретарем. С опытом работы. Вячеслав Александрович уже в курсе дела. Я подготовлю приказ о твоем назначении на Ольгино место. Он подпишет.

— Хорошо, — сказала я.

— Приступай к новым обязанностям, — сухо кивнула мне головой кадровичка.

Не успела я начать рабочий день, как в приёмную пришла милиция и попросила всех освободить помещение. Я почувствовала невольную дрожь в коленках.

— Вы работали с Ольгой Алексеевной? — обратился ко мне следователь постарше. Он был плотного телосложения, темноволос и высок. Над полными губами топорщились аккуратные усики.

— Нет… я работаю тут недавно. — Я встала из-за стола и оперлась руками на черную папку.

У следователя зазвонил мобильник. Он кратко поговорил, а затем обратился к своему напарнику, светловолосому молодому человеку:

— Вызывают на работу. Поезжай вместо меня. Объясни обстановку.

Тот кивнул и вышел из приемной.

— Сядьте. — повернулся ко мне Следователь. — Майор Губарев Владимир Анатольевич, следователь, я веду это дело. Ваше имя, фамилия, должность.

Я набрала воздуху полную грудь и отчеканила:

— Сеульская Аврора Михайловна. Должность… — Здесь я запнулась. Какая же у меня должность? Когда мне показывали прежний приказ о приеме на работу, там было, кажется, «сотрудник отдела управления». — Не помню, — упавшим голосом заключила я. — Недавно работаю.

— Вы успокойтесь. Не нервничайте.

— Спасибо. — Я действительно изрядно разнервничалась.

— Как давно вы работаете?

— Три недели.

— Вы хорошо знали убитую?

— Убитую? — ахнула я.

— У нас есть основания подозревать, что наезд был организован специально. Машина сбила Ольгу Бурунову преднамеренно.

— А… — Я сидела, как в столбняке, и не могла сказать ни слова.

— Как хорошо вы знали убитую? — повторил свой вопрос майор.

— Нет, не очень. Она была… — Я замолчала.

— Говорите все как есть.

— Первое время она… ну не воспринимала меня. Совсем. Я была для нее… — Тут я снова замолчала. Признаваться в том, что я была для Ольги пустым местом, не хотелось. Но деваться было некуда. — Никем. Просто девочкой с улицы.

— Так.

— А потом… она подобрела. Стала нормальной.

— С чем это связано?

— Я старалась помочь ей. Подменять, когда надо. Дело в том, что у Ольги тяжело болела мать.

— Я знаю, — кратко сказал майор. И здесь я увидела, что у него жутко усталые глаза. Как у соседского спаниеля Арика, с которым я иногда гуляла в детстве. — Она вам рассказывала о себе?