Никки Френч - Тайная улыбка

— Без лишних слов, — начал он. — Сразу скажу, я очень рад, что вы все собрались здесь. Мы с Кэрри хотели, чтобы вы были первыми, кто узнает.

Я почувствовала, что в животе начались спазмы.

— Вчера я пригласил Кэрри на обед. С сожалением должен сказать, что я вызвал настоящую сенсацию перед подачей десерта. Я опустился перед ней на колени и попросил ее руки. Чрезвычайно счастлив сообщить, что она ответила «да».

Кэрри застенчиво улыбнулась и подняла руку, чтобы показать кольцо. Я посмотрела на маму. Слезы струились у нее из глаз. Она направилась к ним, протягивая руки для объятий, и, когда они обнялись, я тоже шагнула вперед.

— Кэрри, — произнесла я, — я так счастлива за тебя.

— Стойте, стойте, — вставил Брендан. — С этим можно и подождать. Я просто хочу кое-что добавить. Большую часть своей жизни я провел, переходя от одних приемных родителей к другим, и я не знаю, что значит принадлежать одной семье, быть любимым и желанным, когда тебя принимают только за того, кто ты есть на самом деле.

Пока он говорил, в уголках его глаз выступили две слезинки, которые затем симметрично скатились по щекам. Он не смахнул их.

— Когда я впервые появился здесь, — продолжал он, — когда встретился с вами, Дерек и Марсия, я почувствовал, что попал домой. Я чувствую себя дома. Что еще я могу сказать? Спасибо вам. И сейчас я купил шампанское, чтобы вы могли провозгласить тост за наше счастье.

Все пришло в движение, наступил хаос. Брендан открыл шампанское в промежутках между объятиями с моей матерью и рукопожатиями с отцом. Трой пожал плечами, сказал, что это действительно хорошо, и пожелал им счастья. Мама так сильно обняла Кэрри, что я думала — она задушит ее. Когда шампанское уже налили в бокалы и раздали, отец кашлянул. О Боже, подумала я, еще одна речь.

— Я не собираюсь говорить долго, — заверил он публику, — Должен заметить, все свершилось довольно быстро.

Он улыбнулся маме, застенчивая улыбка придавала ему мальчишеский вид.

— Но далее, если память мне не изменяет, некоторые из присутствующих здесь действовали довольно импульсивно, когда встретились впервые.

Мои родители встретились на свадьбе друга в 1974 году и спустя два месяца поженились.

— Иногда следует доверять инстинктам. И я знаю лишь одно: никогда не видел, чтобы Кэрри выглядела такой счастливой и прекрасной. Брендан, думаю, тебе повезло.

— Я знаю, — ответил тот, а мы все рассмеялись.

— Чего бы мне действительно хотелось, — продолжал мой отец, — так это выпить за здоровье счастливой пары. Можем ли мы их так называть?

— За счастливую пару! — закричали все и чокнулись бокалами.

Я посмотрела на Кэрри. Она почти плакала. Мама плакала самым настоящим образом. Брендан сморкался в носовой платок и вытирал свои блестящие щеки. Даже отца можно было заподозрить в том, что он готов расплакаться. Я дала себе обещание: проделаю то же самое. Или по крайней мере не помешаю им. Я почувствовала, как меня толкнули под локоть.

— Дорого бы я дал, чтобы узнать твои мысли, — сказал Брендан.

— Мои поздравления, — сказала я. — Я очень рада за вас.

— Это важно для меня. — Он осмотрелся вокруг.

Мама и папа, Кэрри и Трой отдельной группой стояли в дальнем конце комнаты, разговаривая, смеясь. Брендан ближе наклонился ко мне.

— Когда я делал объявление, я смотрел на тебя, — сказал он. — Ты была в шоке.

— Просто удивлена, — ответила я. — Все так неожиданно.

— Можно сразу заметить, тебе это трудно далось, — сказал он.

— Совсем не трудно.

— Когда я говорил, я смотрел на твой рот, — сказал он.

— Что?

— У тебя красивый рот, — объяснил Брендан.

Он пододвинулся еще ближе. Я могла почувствовать его дыхание, что-то неприятное и кислое около своего лица.

— И я думал о том, как вошел в этот рот.

— Что?

— Забавно, — сказал он, понижая голос. — Женюсь на твоей сестре, а в это время думаю о моей сперме у тебя по рту.

— Что? — переспросила я еще раз слишком громко.

Остальные перестали разговаривать и огляделись вокруг. Я почувствовала что-то на своей коже, горячее, лихорадочное.

— Извини меня, — сказала я, чувствуя, что у меня во рту становится неприятно липко и влажно.

Я поставила стакан и быстро вышла из комнаты. Слышала, как Брендан что-то говорил. Я пошла в туалет. Как раз вовремя, чтобы успеть опустить голову над унитазом, потому что началась рвота со спазмами, снова и снова, до тех пор, пока ничего не осталось, кроме горячей жидкости, которая обжигала рот и горло.

ГЛАВА 8

— Ты уверена, что можешь сделать это, Миранда?

— Что? Да, совершенно уверена. Будет хорошо.

Мой разум витал где-то далеко. В постели с Ником накануне ночью, всю ночь. Наконец уснули, потом проснулись в предрассветные часы, изнуренные, усталые, ища друг друга в темноте. А утром он был еще рядом, лицо незнакомца на подушке. Чудесно! Я моргнула и посмотрела на Кэрри. Губы были соленые, тело трепетало.

— Я договорилась встретиться с четверыми из них, — говорила она, — и я придумала, как сделать это наиболее рационально. Это займет всего лишь один час или около этого. Может быть, даже меньше. Нельзя же узнать все подробности от агентов по продаже недвижимости, правда?

— После этого я могу пригласить тебя на ленч, если захочешь.

— Это было бы приятно. Я сказала, что встречусь с Бренданом. Мы можем просто позвонить ему, и он присоединится к нам, куда бы мы ни пошли. Он хотел прийти утром, но обещал папе помочь выносить мебель, потому что нужно успеть сегодня… завтра утром придут рабочие и разнесут дом до основания. Сегодня днем он не сможет сделать это, потому что снова придет тот человек, чтобы осмотреть мою квартиру второй раз.

— Давай подумаем, в какое время мы закончим с этим, — сказала я, давая обратный ход. — Может быть, мне придется срочно пойти куда-нибудь, давай учтем и это. Меня ждет работа в чердачном помещении.

— Это воскресенье, — запротестовала она. — Ты слишком много работаешь.

Счастье сделало ее щедрой. Она хотела, чтобы все остальные были тоже счастливы.

— Ты выглядишь усталой.

— Разве?

Я протянула руку и осторожно дотронулась до лица, как это делал Ник.

— У меня все прекрасно, Кэрри. Просто я поздно легла спать, вот и все.

Мы ходили в кино. Фильм был не самый хороший, но это не имело значения. Мы прильнули друг к другу, его рука на моем бедре, моя голова у него на плече. Время от времени мы поворачивались лицом друг к другу и целовались, но лишь слегка: обещание. Он купил большую упаковку соленого поп-корна, но есть не хотелось. Мы оба знали, что произойдет сегодня вечером, да и фильм был как раз об ожидании ночи, все остальное выветрилось у нас из головы. Для меня это означало возможность забыть слова, сказанные мне Бренданом накануне вечером. То, как он наклонился ко мне и прошептал их. Улыбаясь, пока произносил. Я не должна думать об этом; нужно выбросить все из головы, в которой сказанные им слова жужжали, как жирная навозная муха. Поэтому я вглядывалась в кадры, мелькающие на экране, смотрела на Ника. Временами закрывала глаза.