Ингрид Питт - Вампиры. Опасные связи

Рагоци кивнул.

— А как вы полагаете, почему вам поручили снять копию с книги?

— Книга очень старая. Ваша семья, как мне кажется, очень давно имеет дело с этой фирмой. — Он опустил взгляд. — Ваш счет открыт здесь на протяжении многих лет. Только в этой книге записаны операции за три десятка лет, но некоторые цифры перенесены из ранних записей, вероятно, из предыдущей книги.

— Это разумное предположение, мистер Бродрибб, — сказал Рагоци. — И вы сомневаетесь, что я подписывал документы тридцать лет назад?

— Возможно, это не совсем так, — сказал Джон Генри, — поскольку на вид вам никак не больше сорока.

Он хотел было продолжить, но не решился.

— Что вы хотели добавить? — осведомился Рагоци невозмутимо.

На этот раз Джону Генри было не так-то легко ответить.

— Просто я… наблюдаю за различными людьми. Мне это необходимо, чтобы стать хорошим актером. — Он собрался с духом. — В ваших глазах я заметил кое-что странное. Я не видел такого выражения ни у кого, кроме очень старых людей, которые сохранили ясный ум и твердую память.

Рагоци кивнул.

— Да, я намного старше, чем кажется, — сказал он довольно равнодушно. — В нашей семье возраст очень долго не проявляется.

Джон Генри нервно вздохнул, но уверенность его окончательно покинула.

— Я… я предполагал нечто в этом роде. Это похоже на усталость… Иностранцев не легко…

Он совсем запутался, не в силах подобрать слова.

— Давайте вернемся к нашим записям, — предложил Рагоци. — До конца еще далеко, а я, если только это возможно, хотел бы все закончить сегодня вечером.

— Но вы собирались…

Джон Генри снова не договорил, но красноречиво кивнул на парадный костюм графа.

Рагоци улыбнулся и покачал головой.

— Я пришел сюда прямо с приема, а банкет еще продолжается.

Джон Генри был поражен.

— Я бы предположил, что вы предпочтете веселиться на банкете, чем копаться в скучных цифрах. Это, вероятно, весьма почетно — получить приглашение на подобное событие. — Он позволил себе мимолетную усмешку. — Я уверен, что еда… на таком мероприятии намного лучше, чем то, что можно ожидать от обычного ресторана, а именно это вам и предстоит, если мы задержимся допоздна.

— Да, там подают изысканные кушанья, но мои потребности в этом отношении довольно просты, — сказал Рагоци.

— Ага, — произнес Джон Генри, сделав вид, что понял слова своего собеседника, хотя на самом деле был далек от этого.

— Но я непростительно забывчив и прошу извинить невольную грубость. А вы не голодны? — внезапно спросил Рагоци. — Если вы проголодались, я могу подождать, пока вы купите себе что-то на ужин.

— Нет, — поспешно ответил Джон Генри. — Я плотно закусил за чаем, и на сегодня этого достаточно. Я бы хотел продолжить работу над книгой.

— Тогда давайте просмотрим записи, относящиеся к Греции, — предложил Рагоци и быстро нашел нужную страницу. — Как вы уже говорили, первые записи относятся к тысяча восемьсот двадцать восьмому году. — Он быстро провел пальцем по строчкам. — Похоже, что первые несколько лет все шло гладко. — Он перевернул страницу. — Все записи, на первый взгляд, в порядке. Вы согласны?

— Ваша семья долгое время занималась торговлей специями, не так ли, граф? Здесь есть ссылка на ваши прежние расчеты с арабскими торговцами. И счета из Египта тоже без изменений, — прокомментировал Джон Генри, вернувшись в мир цифр.

— Да. — Несколько минут Рагоци молча изучал записи, потом поднял голову. — Как мне помнится, старшим клерком на протяжении многих лет был мистер Боултон.

Я слышал о нем, — осторожно подтвердил Джон Генри.

— И мистер Боултон состоял в родстве с основателем фирмы, — продолжал Рагоци.

— Насколько мне известно, это так, — более уверенно произнес Джон Генри. — Он умер около двадцати лет назад, по крайней мере, мне так говорили.

Верно, — кивнул Рагоци. — Тогда его место занял дядя мистера Таббса, мистер Харбридж. Похоже, что проблемы начались с того момента.

— Так вы думаете, мистеру Таббсу известно о том, что происходит? — спросил Джон Генри, стараясь не показать, насколько его шокирует подобное подозрение.

— Вполне возможно. Как вы помните, он не слишком охотно позволил мне проверить записи; в данной ситуации это обстоятельство может оказаться очень важным, — сказал Рагоци. — Как долго он занимает должность старшего клерка?

— Мистер Таббс? Около четырех лет, мне кажется. Четыре или пять. — Джон Генри осмотрелся по сторонам, словно боялся, что их подслушивают. — Стараниями своего дяди он быстро получил повышение, так мне говорили два других клерка. — Ему пришлось прочистить горло. — Он уже был старшим клерком, когда меня приняли в контору.

— Вероятно, партнеры поручили ему защищать их интересы, а дядя повысил его, чтобы скрыть свои махинации. — Лицо Рагоци стало печальным. — Какова бы ни была причина, боюсь, что мне придется положить этому конец.

— Конечно, вы должны это сделать! — воскликнул Джон Генри, изумленный явным нежеланием графа защищаться от воров. — Это нельзя оставить без внимания и позволить продолжать обман. Если они решили обокрасть вас, могут быть и другие пострадавшие…

— Да, — прервал его Рагоци. — Несомненно, вы правы. Не могли бы вы скопировать для меня эти две страницы? Завтра я пришлю за ними слугу, если вам удобно. И он же вернет мистеру Таббсу ключ вместе с моими извинениями в злоупотреблении его доверием.

Что-то в его словах заставило Джона Генри насторожиться.

— Я все сделаю, граф, — сказал он, ощутив, как по спине пробежал холодок.

— Вы очень добры, — сказал Рагоци. — Как бы то ни было, знакомство с вами, мистер Бродрибб, было весьма интересным.

— Благодарю вас, — ответил Джон Генри и постарался справиться с охватившей его дрожью. Потом, не в силах сдержаться, он внезапно выпалил: — Вы доктор Фауст?

Услышав свой голос, он понял, что произнес вслух нелепое предположение, но не мог придумать достойного извинения.

Рагоци слегка удивился.

— Нет, мистер Бродрибб, это не так. И я не «ходил по земле и обошел ее»,[30] как, говорят, поступил Мефистофель. — Он очень внимательно взглянул в лицо Джона Генри. — Вы наверняка преуспеете в выбранной профессии: у вас острые глаза и проницательный ум, вы далеко пойдете.

— Я не хотел… Это не… — забормотал Джон Генри.

— Не бойтесь, — с иронической усмешкой успокоил его Рагоци. — В моей жизни я слышал и худшие эпитеты.

— Сколько вам лет? — спросил Джон Генри, решив, что отступать уже поздно.