Ингрид Питт - Вампиры. Опасные связи

— Почему? — Рагоци взял один из обитых черным сукном стульев, развернул его и уселся лицом к Джону Генри. — Почему они должны вас выгонять?

— Игра в театре не слишком… уважаемая профессия, — тихо ответил Джон Генри.

— Это занятие устраивало Шекспира, а он закончил свою жизнь баронетом, — с некоторым удивлением заметил Рагоци. — Впрочем, в эпоху Елизаветы люди были не столь щепетильны, как современные англичане.

— Большое значение имеет влиятельное покровительство, — вздохнул Джон Генри. — А клерк в торговой конторе вряд ли может надеяться на такого рода преимущества.

— Говорят, что и Шекспир начинал с лавки мясника в Уорикшире. — Рагоци покачал головой. — Он самостоятельно добился успеха, и вы тоже могли бы попытаться. Чем бы вы хотели заняться, мистер Бродрибб? — спросил Рагоци, устраиваясь поудобнее. — Отвечайте без опаски. Я сохраню ваш секрет.

— Закончить начатое дело сегодня вечером, если это возможно, — тотчас ответил Джон Генри.

— Нет, — возразил Рагоци. — Чем бы вы хотели заняться в театре?

Джон Генри взглянул на Рагоци в полной уверенности, что ответ очевиден.

— Стать актером, конечно. Играть в пьесах Шекспира перед благожелательной публикой. И ставить другие достойные пьесы.

Его мечта простирались намного дальше, но Джон Генри не решался их озвучить из опасения сглазить.

— И это все? — настойчиво спросил Рагоци.

— Нет, — признался Джон Генри.

— Не могли бы вы поделиться со мной своими заветными устремлениями?

Его голос звучал довольно равнодушно, но граф поощрил юношу взглядом, и это развеяло последние сомнения Джона Генри.

— Только никому не рассказывайте, — взволнованно попросил он Рагоци.

— Конечно, — серьезно заверил его Рагоци и посмотрел на юношу испытующе. — Как вы собираетесь стать актером? Вы уже задумывались над этим?

Этот вопрос занимал мысли Джона Генри с тех самых пор, как восемь лет назад он приехал в Лондон, так что ему не пришлось задумываться над ответом. Он давно составил план, который должен был возыметь успех, если бы только удалось скопить достаточно денег.

— Во-первых, — заговорил он, с удовольствием обращаясь к составленной схеме, — я бы нанялся играть в приличную любительскую труппу, где смог бы накопить опыт, общаясь с теми, кто уже овладел этой профессией. Если бы я сумел набрать достаточную сумму, чтобы играть ведущие роли, это было бы лучше всего…

— Платить за ведущие роли? — прервал его Рагоци. — У вас так принято?

— Да, — немного сбился Джон Генри. — Лучше бы заплатить за всю постановку, но это доступно только звездам. — Он немного помолчал, припоминая, на чем остановился. — Я бы обзавелся костюмами и смог брать уроки фехтования. А когда появятся благоприятные отзывы и рекомендации, я нашел бы странствующую труппу профессионалов, где-нибудь на севере или в центральных графствах, и поступил бы к ним на небольшие роли. Я мог бы совершенствовать свое мастерство и набираться опыта. Со временем я хотел бы перебраться в Лондон и когда-нибудь организовать собственную труппу.

Последнюю фразу он выпалил на одном дыхании.

Рагоци окинул его долгим взглядом.

— И для начала вы разучиваете роль Ромео.

— Да. Но я уже выучил роль Брута и Генриха Пятого и работаю над Анджело. Потом возьмусь за Макбета. Но пока мне, конечно, еще рано их играть. — Он смущенно улыбнулся. — Я пытаюсь изображать пожилых людей, но у меня мало практики, так что получается довольно смешно.

— Значит, остается Ромео, поскольку вы еще молоды, — сказал Рагоци.

— Да, — сверкнул глазами Джон Генри. — Но я постоянно изучаю людей, перенимаю их повадки, чтобы использовать в будущем. — Он прошелся по комнате, изображая неповоротливого мистера Таббса. — Вот лишь один пример.

— Отлично исполнено, — похвалил его Рагоци. — Вы верно подметили его раболепную помпезность.

Джон Генри потупился.

— Благодарю вас.

Рагоци еще несколько секунд молча рассматривал юношу, затем поднялся на ноги.

— Ну, может, теперь займемся записями? — Он подошел к столу Джона Генри и открыл заложенную вчера страницу. — Как вы считаете, насколько плохо обстоят дела?

Джон Генри не без труда отвлекся от своих мечтаний и сосредоточился на цифрах.

— Должен вам сказать, граф, что только за последнее десятилетие с вашего счета было… переведено более двух тысяч фунтов. Между надлежащей суммой и тем, что я считаю последовательными приписками к существующей норме расходов, наблюдается огромная недостача.

Он замолчал, пытаясь представить себе, что можно почувствовать, потеряв около трех тысяч фунтов.

— И вы, без сомнения, считаете эти приписки намеренными?

В тоне Рагоци, все таком же ровном, как обычно, отчетливо прозвучала решимость, и Джон Генри поклялся, что когда-нибудь скопирует это на сцене.

— Я бы хотел сомневаться, — признался он. — Но сегодня я просмотрел все записи в книге, не только текущие, но и те, что относятся к более раннему периоду. И что меня больше всего огорчает, так то, что воровство продолжается все тридцать лет. Я сейчас покажу вам, — предложил он и перевернул две страницы, исписанные аккуратными столбцами цифр. — Вот что я обнаружил сегодня.

— Вы проделали для меня огромную работу, — заметил Рагоци, просматривая аккуратные строчки.

— Не только для вас, но и для себя, — заявил Джон Генри. — Я хочу восстановить доброе имя фирмы, а без точных расчетов это невозможно.

— Вашу фирму пока еще никто не обвиняет, — напомнил ему Рагоци.

— Достаточно того, что мне стало известно, — ответил Джон Генри, невольно расправив плечи.

— А вы выяснили, кто из лондонских партнеров в этом замешан?

Рагоци, не переставая изучать записи, быстро взглянул на клерка.

— Я… не могу сказать с полной уверенностью, но удобнее всего это было бы мистеру Ламбкину, — ответил Джон Генри. — Если только виновник работает в нашей фирме.

— Да, я тоже так считаю, — согласился Рагоци и внимательно прочел представленный отчет. — А как же случилось, что никто до сих пор не обнаружил приписок? Вам это известно?

У Джона Генри уже был наготове ответ:

— Я размышлял об этом и полагаю, что никто раньше не брался за копирование книги. Вы не так часто посещаете Лондон и еще реже заходите к нам. Все записи с предельной точностью и аккуратностью вносились главой фирмы, так что ни у кого не могло возникнуть сомнений, пока не появились прямые подозрения. А поскольку ошибки невозможно обнаружить, не проведя детальное расследование, было бы удивительно, если бы на них кто-то наткнулся.