Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

Поцелуй был горячим, со вкусом шоколада, пыли и крови. И тело Сольвейг вдруг оказалось горячим, словно у девушки был жар. От сильного запаха железной дороги и пыльной травы у Гермионы вдруг защипало в глазах и заныло сердце. Но это не было воспоминанием. Это был ЕЕ запах. Это всегда был ее запах, вдруг поняла Гермиона, потому что никогда не было в мире никого, кроме Сольвейг, и все прочее было лишь воспоминанием о ней, воспоминанием о будущем. Это чувство пронзило насквозь ее сердце, и Гермиона вдруг заплакала, прервав поцелуй и уткнувшись лицом в плечо слизеринки.

— Ну, вот, — раздался над головой растерянный голос. — Шшш… Гермиона… Ну, хорошо, прости, больше не буду… О Боже, я понимаю, почему мужчины не понимают женщин!

Это было сказано с таким неподдельным отчаянием, что Гермиона рассмеялась сквозь слезы.

— Прости… — произнесла она, оторвавшись от плеча Сольвейг и шмыгая носом. — Все замечательно. Это я просто… ненормальная…

— Так ничего, да? — спросила Сольвейг, потом пожала плечами и добавила: — Я не уверена, что умею целоваться.

— Ох… — Гермиона подобрала упавшую книгу, внезапно почувствовав себя неловко. — Зря ты это сказала…

Глядя на помрачневшее лицо Сольвейг, она снова рассмеялась.

— Сольвейг, ну я же сказала, что все замечательно! Ну что ты…

— Тогда чего ревешь? — сердито спросила Сольвейг.

— Потому что я поняла одну вещь, — Гермиона произнесла это так тихо, что практически не расслышала сама себя. Но, видимо, Сольвейг была вовсе не глуха, когда ей это требовалось.

— Какую?

— Что я тебя люблю, — буркнула Гермиона, пытаясь не поднять глаз на девушку. Но не удержалась и все же подняла. Сольвейг смотрела на нее с неописуемым выражением в глазах, а на ее щеках, к величайшему восхищению Гермионы, расцветали два ярко-розовых пятна. До этой минуты Гермиона понятия не имела, что Сольвейг Паркер умеет краснеть.

— Да, — хрипло произнесла Сольвейг, прокашлялась и попробовала еще раз: — Да. Это причина для слез. Я должна была догадаться.

— Ты невыносима, — произнесла Гермиона и, развернувшись, пошла прочь. Через секунду ее догнали, обхватили сзади, развернули и поцеловали. А потом еще раз. И еще раз. И еще…

— Вот, смотри, — Гермиона развернула сложенный вчетверо листок. — Это родовое древо Снейпов. Я попросила Перси — ну, ты помнишь Перси Уизли, он одно время учился в Хогвартсе? Старше нас на четыре курса. Был старостой школы.

— А, такой длинный зануда, — пробормотала Сольвейг. — Вроде бы да…

— Он сейчас работает в Министерстве, в секретариате Фаджа. Я попросила его сделать мне копию древа Снейпов из Большой книги судеб… Что это ты вытворяешь?!

Они расположились в спальне Гермионы, на ее кровати, которую гриффиндорка расширила при помощи заклинания. Гермиона лежала на животе, опираясь на локти и расстелив перед собой листок с родовым древом Снейпов. Сольвейг устроилась рядом, обняв Гермиону за талию. Гневное замечание гриффиндорки было вызвано тем, что Сольвейг, оторвав голову от подушки в виде собственной согнутой в локте руки, ухватила зубами гермионино ухо и нежно тянула за мочку, очевидно, в попытке оторвать. В ответ на окрик она невинно захлопала ресницами и сказала:

— Хулиганю.

— Я вижу, — неодобрительно заметила Гермиона. — Я зря, что ли, старалась? И не надо делать такое лицо, как будто ты — Гарри, и я заставляю тебя готовиться к экзаменам за три месяца до их начала!

— Господи! — с отвращением произнесла Сольвейг. — Ты действительно заставляла Поттера готовиться к экзаменам за три месяца до начала?! Да ты садистка, Грейнджер!

— Ну, не за три… — начала было Гермиона, но Сольвейг ее перебила:

— Учти, со мной такие штуки не пройдут.

— Мы в этом году сдаем Т.Р.И.Т.О.Нов! — завелась Гермиона. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, насколько они важны для нашего будущего?

— Грейнджер, если ты не заткнешься, у нас с тобой не будет никакого будущего, — с глумливой слизеринской усмешкой заметила Сольвейг.

— О Боже, — Гермиона покраснела. — Я не имела в виду… Сольвейг, прекрати!

Сольвейг замотала головой, продолжая беззвучно содрогаться от хохота. Отсмеявшись, она мотнула головой.

— Давай вернемся к Снейпам, Грейнджер.

Красная, как рак, Гермиона уткнулась в листок с семейным древом.

— Да, ты была права, — после небольшой паузы сказала она.

— Насчет будущего?

— Насчет родственников, Паркер! У Снейпа действительно нет никаких родственников. Тебя тут, кстати, тоже нет, — добавила она, с сочувствием поглядывая на Сольвейг. Та пожала плечами.

— Это еще ничего не значит. Я же не Снейп. Если я и дочь Северуса, то, скорее всего, незаконнорожденная, а таких Большая Книга Судеб не фиксирует.

— Ты так это говоришь… — пробормотала Гермиона.

— О Господи, Грейнджер, — закатила Сольвейг глаза. — Ты думаешь, меня волнует, имею ли я право называться Снейп? Сольвейг Паркер звучит гораздо лучше, чем Сольвейг Снейп, по-моему…

— Сольвейг Снейп лучше, — машинально пробормотала Гермиона, разглядывая что-то на семейном древе. — Посмотри-ка, Паркер, что бы это значило?

Две головы, тесно сдвинувшись, склонились над листком. Переплетающиеся линии родового древа, начинающиеся внизу листа с Октавиана и Августы Снейпов, вели выше, к именам, датам и — века с восемнадцатого — портретам, некоторые уводили за пределы листа — там, очевидно, начинались другие фамилии, — и заканчивалось все это последним представителем рода Снейпов — Северусом Роландом, 1960 г. р., не женат, детей не имеет. Но вот рядом…

От родителей Северуса (Августус Снейп, 1930–1974 гг., Миранда Забини-Снейп, 1936–1974 гг.) шли две нити. Одна заканчивалась именем и портретом Северуса. А под другой была большая, словно выжженная дыра. Покрывало на кровати сквозь эту дыру почему-то не просвечивало.

— Ага, — сказала Сольвейг. — Значит, брат все-таки был…

— Он умер? — спросила Гермиона.

— Нет. Это значит, что его изгнали из рода, — Сольвейг опустила голову на руки. — Можешь выбрасывать это, Грейнджер. Даже если мы узнаем, кто этот брат, нам это уже бесполезно.

— Почему?

— Он изгнан. Это значит, что его не просто выгнали из дома и лишили наследства. Изгнание из рода — это целый колдовской обряд, суть которого — отрезать кровные нити. Ни одно симпатическое зелье, чье действие основано на родстве крови, не может быть использовано, если речь идет об Изгнаннике.

Гермиона подперла подбородок рукой и задумчиво посмотрела на Сольвейг.