Бель де Жур - Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

До него дошли какие-то сплетни, касающиеся меня. Болтают невесть что. Впрочем, ничего сногсшибательно­го, так, кое-какие толки. Говорила ли я, что Н. — тайный центр, куда стекается вся информация о том, что проис­ходит в Лондоне? Называешь имя — он тут же называет своего знакомого, который его хорошо знает. Услышал новость и хочешь узнать, правда ли это — он может про­верить со стопроцентной достоверностью. Он — как рас­пространитель наркотика, только его наркотик — инфор­мация.

А тут еще зависть, этот вечный источник питания са­мых дурных, опасных и вредных слухов. Терпеть не могу этот бардак. В общем, переспала я с одним типом, и он попросил никому не рассказывать — я даже записывать в дневник не стала, — а он сам потом разболтал об этом чуть ли не всему городу. Причем некоторые вещи лично­го характера. Мне-то что, пускай. Меня не это волнует, а то, что сначала он сам просил молчать, а потом самым вульгарным образом раззвонил всякому встречному и по­перечному. Боже, какой низкий уровень этики в столь интимных отношениях!

—   Может, стоит сказать ему об этом? — спросила я.

—   Не стоит, — отозвался Н. Еще он добавил, что этот желторотый юнец, без сомнения, заслуживает порки, но лучше потрепать его по щеке и простить. — Конечно, он во всем виноват. Он такой человек, что теперь всегда бу­дет чувствовать вину, увидев кого-нибудь из нас.

—   Может, стоит самой запустить слух, собственную вер-сию?

—   Нет, не сейчас, еще не время. Пока держи все при себе, будто ничего не произошло.

—   Я так и чувствую, как во мне шевелится злоба. Так и хочется мести, — сказала я, пошевелив пальцами в воздухе.

—   Не надо.

—   Ладно, чепуха, я просто вспомнила...

—   Что?

—   Когда он уже уходил, он спросил, правда ли, что я трахалась втроем с тобой и еще кое с кем.

—   И что ты ответила?

—  Что, правда. Он поежился.

—   Ну, мне-то наплевать, и, вероятно, тебе тоже, да и не думаю, что той девице не наплевать. Но вот что любопыт­но, с чего он вдруг заинтересовался. Ему-то зачем это знать? И вообще, я б на его месте обратился с таким вопросом не к тебе, а ко мне.

—   Ну да. Или для начала хотя бы спросил, мол, у тебя бывало такое, групповичок, ну чтобы просто закинуть удочку.

—   Точно. Любопытно, почему он интересуется такими пустяками в моей личной жизни, когда вылезает из твоей постели? — Н. задумчиво поскреб свою щетину. — Слиш­ком много хочет, если он с тобой переспал - это еще ничего не значит. Так что будь осторожна, когда гово­ришь о сексуальной жизни своих знакомых.

Я поежилась и отхлебнула крепкого и свежего кофе. Он спросил, видела ли я еще раз ту странную машину возле своего дома. Видела, ответила я. Он спросил, не нужно ли мне чего. Я ответила, что нет, не нужно.

—  Брось все и исчезни, если можешь, — сказал он.

- Что — все? Дела, дом, бывшего любовника?— спро­сила я.

—  И то, и другое, и третье, — ответил он. — Не знаю, какие у тебя планы, но какие бы ни были, всегда должна быть запасная нора.

Он положил кусочек недоеденного хлебца на тарелку. Когда мы пришли сюда, ресторан был битком набит, те­перь же почти опустел. Я заказала морковный пирог, что­бы взять с собой. Он дал официантке щедрые чаевые, мы вышли, и он отвез меня домой. Всю дорогу он держал свою левую руку у меня на колене.

—  Будь осторожна, — сказал он на прощанье.

Я помахала ему рукой и пошла вверх по ступенькам. Сегодня на мне черные, прозрачные трусики с кружав­чиками кремового цвета по краю и с глазком сзади. Такие сейчас считаются писком моды.

vendredi, le 26 mars

Готовлюсь к выходным, скоро придет Н, чтобы пропы­лесосить квартиру. Он сам вызвался. Интересно, если я не стану мыть посуду, предложит ли он свои услуги и в этом случае?

Я не часто сталкиваюсь с соседями, обычно это быва­ет, когда я выхожу из дома. Так что они либо думают, что я веду неописуемо шикарный образ жизни, который состоит из бесконечных приемов, вечеринок, премьер и презентаций, либо знают всю мою подноготную. Или просто считают, что я люблю наряды. Во всяком случае, я не слышала от них никакого шума до вчерашней ночи, когда я вернулась домой часа в два и еще час не могла уснуть из-за отчетливых звуков: будто кто-то методично, одну за другой, швырял в стену книги. Странно.

И еще в спортивном зале я обратила внимание, что за последнее время мое ахиллесово сухожилие утратило элас­тичность. Мне сказали, что такое случается при постоянной ходьбе на высоких каблуках. Каждый сезон нас бомбарди­руют пропагандой, что туфли без каблуков тоже изящны и вполне сексуальны, но уговорить меня носить низкие каб­луки в сочетании с юбкой — все равно что заставить еврей­ских поселенцев на Западном берегу Иордана убраться с этой территории. Резултат будет только обратный.

samedi, le 27 mars

Много я получила добрых советов за последние годы, но ни один из них не касался предмета, который, возмож­но, станет величайшей и сложнейшей проблемой в моей трудовой жизни: как управляться с нестандартным чле­ном.

Пенисы могут быть необычными по многим призна­кам. Например, типичное отношение длины к толщине, или изогнутость столь странная, что даже смешно стано­вится. Или посмотришь на член и тут же вспомнишь, что твой дядя, папин брат, любит носить свитера с высоким воротом. На самом деле, странных членов бывает больше, чем обыкновенных. А всякая необычность дает возмож­ность проявить свою индивидуальность.

По форме необычные члены можно разделить на две группы: «странные, но не настолько, чтобы поставить в тупик, смутить или сбить с толку созерцателя» и «стран­ные с виду, но с медицинской точки зрения вполне нор­мальные». А когда член выпадает из этой классификации, то я не знаю, что и сказать.

Как следует себя вести при виде необычного члена? Весело и как ни в чем ни бывало промурлыкать: «Ну надо же, какой у вас необычный инструмент!»? Или по­казать, что он интересует тебя и с медицинской точки, задав вопрос: «А вы обращались по этому поводу к вра­чу?» В ужасе отпрыгнуть? Посоветоваться с хозяином, как бы он желал, чтобы я поиграла с его сверлом? Или господин мой предпочитает, чтобы я воздержалась от комментариев?

Я имела удовольствие работать с клиентом, у которого был во всех отношениях нормальный пенис. Нормаль­ный и все тут, с какой точки зрения ни посмотри. Нео­бычной была только крайняя плоть. Вверху она совсем не раскрывалась, чтобы предоставить головке возмож­ность высунуться, как это бывает у всех нормальных и даже не очень нормальных пенисов. Я не говорю, что она не раскрывалась вообще, нет, но она раскрывалась где-то сбоку.