Бель де Жур - Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

—    А где вы работаете? — тут же спросила она. Думай быстро, девочка.

—    В «Ви энд Эй», — сказала я.

—    Где-где?

—    «Виктория и Альберт».

Она продолжала смотреть на меня оловянными глаза­ми. Как могла она не знать знаменитый музей костюма? Очень странно для человека, который чего только на себя не навешал.

—  Музей Виктории и Альберта.

—  А-а, в музее! - сказала она таким тоном, будто опять ничего не поняла, но просто не хотела меня расстраивать.

Вот так дама, подумала я. Музей-то находится прямо тут, за углом.

—   Это все... м-м... вы сами сшили? — осмелилась я задать вопрос.

—   Да, - скромно ответила она, отвернулась и снова что-то сердито заорала своей дочке. Им все еще казалось, что в магазине нестерпимо холодно. Я подумала, что у нее, может быть, анемия и чуть не посоветовала пройти вос­становительный курс лечения горячим камнем.

—   Очень мило, — прохрипела я.

—   Может, я могу вам еще чем-нибудь помочь? — нетер­пеливо спросила она. Я как раз смотрела на изящные сережки в виде бабочек, не слишком вычурные, они мне понравились, но просто из принципа я сказала «нет». Мегера, не отходя ни на шаг, пасла меня до самой двери, отодвинула тяжелый засов и выпустила обратно на све­жий и теплый воздух. Знакомство с магазином и его оби­тателями так травмировало мою нервную систему, что я сразу же перешла через дорогу, открыла дверь другого и выложила там шестьдесят фунтов стерлингов за сережки с блестящими стекляшками.

dimanche, le 21 mars

От жизни мне надо совсем немного, ей-богу:

•     Чтоб у меня была такая прическа, которая бы не тре­палась от ветра, независимо от его скорости и направления.

•     Чтоб люди, которым я улыбаюсь, улыбались мне в ответ.

•     Чтоб у меня были красивые туфельки на высоком каблуке (хочу быть выше ростом) и чтоб в них можно было ходить.

•     Чтоб можно было парковать машину в местах для инвалидов.

•     Чтоб мгновенно овладеть всеми кухонными приспо­соблениями.

•     Чтоб хотя бы время от времени немножко светило солнце.

•     Чтоб во всем мире запретили полифонию в мобиль­никах.

•     Чтоб во всем мире запретили продавать мобильники, которые не предлагают никакого выбора, кроме полифо­нии.

•     Чтоб никто никогда не страдал, в том числе и в про­шлом, от сотворения мира до настоящего момента.

lundi, le 22 mars

Встречалась за ланчем с А-4 в польском ресторане. Он горячо рекомендовал этот ресторан как противоядие от всяких зачуханных тратгорий и суперкошерных заведений в северной части Лондона с их кошерными булками. К первым я отношусь с изрядной долей скептицизма, а что касается вторых, я не чувствую себя достаточно рели­гиозной, чтобы туда ходить. Внутри ресторана все было строго, декор в тяжелых, приглушенных тонах семидеся­тых годов, на стенах висели дурные репродукции баталь­ных картин, изображавших битвы, где участвовали храб­рые поляки, и на всех предметах толстый слой какой-то жирной грязи, которая, наверное, скапливалась еще с тех пор, когда я пешком под стол ходила. Кстати, у нас на кухне было то же самое. Да и еда, казалось, вышла прямо с плиты моей матери: свекольный борщ со сметаной; жаре­ные картофельные оладьи с яблочным соусом и тоже со сметаной. Официантки были, как полагается, все дород­ные и с суровыми лицами, с туго заплетенными соло­менными косами, в серых фартуках, повязанных вокруг округлых талий. С посетителем, если вообще замечают его, они разговаривают с помощью какого-то языка, боль­ше похожего на хрюканье, — то же самое я имела удоволь­ствие видеть и слышать в ресторанах северо-восточной Европы, когда там путешествовала. Все блюда — буквально все — были глубоко прожарены и подавались с цельной половинкой капустного кочана. Я была сражена наповал.

Столик наш стоял у самого окна. Мы смотрели на гус­тую уличную толпу, на проезжую часть, запруженную ав­томобилями: было как раз время ланча. Бизнесмены жева­ли чипсы, возле банков и аптек толпились очереди, деше­вая китайская харчевня была переполнена студентами. Здесь же, внутри ресторана, был как бы иной мир, защищен­ный от уличного шума и гама всего лишь скрипучей ме­лодией лифта, подающего блюда из кухни в зал.

Забавно было слышать, как какая-то женщина за сосед­ним столиком мучительно пыталась разобраться в меню. Это была еда не для тех, кто постоянно думает о калориях и о том, как он выглядит (я сама приняла меры предосто­рожности и не позавтракала). Ожидая, когда ей принесут второе, она подозвала к себе медлительную и исполнен­ную собственного достоинства официантку.

— У вас есть капучино? — спросила она. Мы с А-4 друж­но фыркнули, сдерживая смех. Розовощекая официантка нахмурила брови. — Капучино! — на этот раз дама почти выкрикнула название напитка. Потом принялась объяс­нять жестами, пытаясь показать, как молоко, превращен­ное в пар, проходит через кофемашину. — Вы понимае­те — ш-ш, ш-ш, ш-ш, ш-ш!

Официантка только покачала головой и куда-то ушла. Мы с А-4 чуть не рыдали от душившего нас хохота.

Я встала и пошла посмотреть на витрину с десертами. Яблочный штрудель, сверху посыпанный сахарной пуд­рой. Довольно плотные на вид фруктовые пироги. Когда возвращалась на свое место, какой-то джентльмен легонь­ко хлопнул меня по попке.

Я обернулась и посмотрела на столик, за которым он сидел. С ним было еще трое, все в костюмах, средних лет, явно у них был обычный бизнес-ланч. Какой-то мой зна­комый, что ли, ломала я голову. Никак не могла вспом­нить лицо. Может, бывший клиент?

—  Э-э, милая, принеси-ка нам корзинку хлеба, — потре­бовал он.

Я рассмеялась отрывисто и зло.

—  Очень жаль, но я здесь не работаю, — сказала я и отошла. Очень странно.

mardi, le 23 mars

Я — дешевая девушка.

При том что беру несколько сотен в час — это забавное заявление. Но это правда. Что касается экономики секса — а уговаривая женщину лечь с ним в постель, мужчина всегда готов инвестировать некоторое количество времени и немного денег на подарки и развлечения — все клиенты в один голос твердят, что сумма, которую они выкладыва­ют девушке по вызову, вполне сопоставима с количеством денег, которые надо потратить, чтобы просто подцепить кого-нибудь во время командировки. И это при том, что она, скорей всего, больше не появится, чтоб постирать носки и приготовить кролика.

Но я говорю не о своей работе; чтобы вычислить, стоят ли мои услуги тех денег, которые мне платят, требуется такой уровень математических знании, которого у меня просто нет. Я обхожусь дешево в обычной жизни.