Бель де Жур - Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

jeudi, le 18 mars

Клиент стоял без трусов. Я сидела на стуле прямо перед ним. Рубашка на мне (белая, как было рекомендовано, согласно просьбе клиента) была наполовину расстегнута.

—  Мне хочется спермой написать на вашем теле свое имя, — сказал он.

Я ухмыльнулась.

—  Не надо держать меня за полную дуру. Вы слямзили эту идею из «Лондонских полей».

Он странно на меня посмотрел. Ой, не надо так. Лучше смотри на мои губы.

—    Вам нравится Мартин Эмис? — лениво спросил он, одной рукой накачивая свой член.

—    Да ничего, неплохо написано, — сказала я, сунула руку себе под рубашку и расстегнула лифчик.

—    «Стрела времени», впрочем, тоже неплохая вещица. Забавная.

На самом кончике головки заблестела первая капелька спермы.

—  Концептуальная штучка. Глубокие идеи. Такую книж­ку хорошо брать с собой в долгое путешествие. На поезде, например.

Я приподняла груди, и он благодарно закивал.

В комнате было жарко, и воздух какой-то спертый. Погода на улице не сказать, что плохая, и я подумала, что неплохо бы попросить его выключить обогреватели.

—  Хочется почувствовать запах вашего пота, смешанно­го с моей спермой, — сказал он, словно читая мои мысли.

Немного позже у меня был еще один клиент. В большой гостинице возле Ланкастер-гейт. Номер маленький и деко­рированный так, что казался еще меньше. Мне пришло в голову, что за те деньги, которые они берут за номер, здесь, пожалуй, тесновато. Да еще в самом конце коридора.

Он был без пиджака, в одной рубашке с короткими рукавами под блейзером — терпеть не могу, это так же дисгармонично, как и светлые носки с темными ботинка­ми. Окно было открыто.

Я закинула руки ему на плечи.

—   Вам не кажется, что здесь холодновато?

—   Нет, мне в самый раз.

—   У вас руки сполошь покрыты гусиной кожей.

Я улыбнулась и пошла к окну, чтобы задернуть шторы.

—  Это полезно для обмена веществ.

—  Спорим, я вам придумаю для обмена веществ кое-что получше, — сказала я.

vendredi, le 19 mars

Думаю, что весь день сегодня просижу дома. Н. вернул­ся из Бельгии и привез с собой тонну порнографической литературы, и теперь собирается изучать и делать отбор для своей коллекции. Среди этой продукции есть назва­ние, вполне заслуживающее доверия: «Леди Анита Ф.» («вам будет жарко, как в аду!!») и еще один журнал, где одна модно стриженая девица проделывает такие штуки с бед­ным мальчиком, что становится его жалко. Если будет что-нибудь еще интересное, обязательно запишу.

samedi, le 20 mars

Сегодня один из тех редких дней, когда все золотится в солнечных лучах, и люди наконец решаются оставить свои плащи и пальто дома и явить всему миру свои тощие, бледные, как чешуя селедки, голые руки. Я вышла на ми­нутку, чтобы только купить газету, но солнце было такое ласковое и теплое, что домой возвращаться просто не за­хотелось.

Прошатавшись по городу чуть ли не час, я набрела на одну очень симпатичную витрину. Я заметила это место уже давно, правда видела его только из окна такси и в вечернее время, когда магазин был уже закрыт. Мне нра­вилось его название. Оно навевало мысли о моей работе. На двери, закрытой на ключ, висело небольшое объявле­ние: «Пожалуйста, звоните в оба звонка». Я позвонила и стала ждать.

Дверь мне открыл мужчина. Заулыбавшись, он впустил меня в помещение. Внугри оказалось тесновато: все было заставлено стойками с одеждой, дешевыми украшениями и херувимчиками с золотыми крылышками. Я стала пере­бирать на вешалках одежду. Достаточно мило, что-то вро­де маскарадных нарядов, но чересчур готично. И дорого­вато. Меня всегда удивляло, как подобные магазины умуд­ряются не прогорать. Товары, выставленные здесь, имеют столь ограниченный круг покупателей, что остается толь­ко отчаянно надеяться, что десяток-другой людей, для ко­торых этот магазин — сущий рай на земле, когда-нибудь набредут на его двери.

Человек скрылся в заднем помещении, и сразу же бряк­нул колокольчик. Вошла юная девица, почти подросток, вероятно, его дочь. На ней было короткое платье, джем­пер и розовые резиновые сапожки. Когда он снова по­явился, она обратилась к нему по имени.

Папаша попросил ее что-то там завернуть. Она вздохну­ла и недовольно потопталась у прилавка. Да, уж на что мои родители не образец консерватизма и соблюдения традиций, но они всегда обязательно посылали меня куда-нибудь на несколько недель, когда не было занятий в школе. Для всех хорошо: и они от меня немного отдыхают, и тебе спокойно, не надо то и дело вращать глазами и вор­чать, что мир жесток и несправедлив.

— Ладно, — недовольно фыркнула она и принялась пе­ленать какую-то брошку в километр черной ткани. Я сразу же узнала эту манеру говорить, полученную в обычной английской средней школе, на которую накладывались интонации избалованного ребенка, которому родители во всем потакают, и общие обертоны речи, присущие южа­нам. Когда я вижу такую вот молокососку, которая счита­ет себя пупом земли, это приводит меня в такое бешен­ство, что шерсть встает дыбом.

Снова звякнул колокольчик, и папаша почти мгновенно исчез, словно растворился в воздухе. На этот раз вошла крошечная женщина, с ног до головы наряженная в одеж­ды явно из этого магазина. То есть, я хочу сказать, она очень была похожа на пирожное безе, только какого-то синюшного цвета. Вместе с девчонкой они в один голос стали громко жаловаться на холод в помещении, а потом сварливая маленькая корова тоже куда-то пропала, видно, пошла требовать от своего предка, чтобы он принял к это­му какие-то меры. Я получила огромное впечатление, ей-богу - в этом возрасте, насколько я помню, мой разговор­ный репертуар не выходил за рамки «не знаю» и «отвали».

—  Вас кто-нибудь тут обслуживает? — обратилась ко мне женщина. Я сама не очень-то высокого роста, но эта ми­ниатюрная мегера была мне по плечо, не больше. В своих многочисленных юбках и корсетах она выглядела очень романтично, как после несчастного случая на фабрике обоев. Который случился лет пятьдесят назад.

—  Спасибо, я просто смотрю.

Пока я из вежливости перебирала плащи и пальто, сши­тые из парчи, и юбки с кринолинами, мегера все время вертелась у меня под мышкой. Вещи выглядели неплохо, но весили, наверное, килограмм шесть каждая, не мень­ше, не считая бархатной тесьмы.

—  У вас очень красивая витрина, — сказала я, надеясь, что она поговорит немного со мной и уберется куда-ни­будь к себе. — Я часто хожу этой дорогой на работу, но зашла к вам впервые.

—    А где вы работаете? — тут же спросила она. Думай быстро, девочка.