Без тебя (СИ) - Гордая Наталья

— Что, Ковалева, опять облажалась. Ты бы лучше готовилась, а то постоянно позоришься.

Ох, лучше бы она проходила мимо, потому что мое терпение подходило к концу, и я готова была врезать ей по сделанному носу, как учила меня Стеша.

— Рот свой захлопни и проваливай, — вступилась за меня Оля.

— А ты что заделалась ее подпевалой? Ну немудрено, две выскочки должны держаться вместе.

Вот меня всегда поражают люди, которые сами из себя ничего не представляют, но почему-то уверенные в себе и своей неотразимости. Они считают себя самыми умными и красивыми, и, по их мнению, все должны непременно знать об этом.

— Свет, иди, куда шла. Например, свисток свой перекаченный накрась заново, — говорю я холодно.

— А ты, Ковалева, не указывай мне. Ты просто завидуешь, что Данила Андреевич выделяет меня, — тряхнула она нарощенными белобрысыми волосами. — Как ни старайся, а тебя не возьмут в Москву.

Я соскочила с места и готова была ударить ее по лицу. Стерва довела меня. Как меня дергает назад Оля и угрожающе говорит:

— Отвали, тебе сказали, иначе ты познакомишься с двумя выскочками поближе.

Света прищурилась и, снова тряхнув волосами, ушла, а я села обратно за парту и устало потерла глаза. Я даже перестала краситься по утрам, настолько все было запущено.

— Не переживай из-за этой тупицы, она того не стоит, как и все недалекие, которые ржут над тупыми шутками гоблина, — успокаивающе говорит Оля.

Да. Про гоблина мы придумали вместе.

— Ага, — бурчу я.

Сегодня это была последняя пара, аудитория быстро оказалась пуста, и мы с Олей остались только вдвоем.

— Серьезно, Ань, почему он так к тебе прицепился?

Оля не в первый раз задает мне этот вопрос, а я все не могу ответить ей. В моей жизни есть две мои самые лучшие подруги, они мне как сестры, но Оле я тоже доверяю, не настолько, конечно, но все равно рассказываю ей все о нашей первой и второй встрече с гоблином.

После моего рассказа она присвистнула и сказала:

— Теперь понятно, почему он так к тебе относится. Ты же задела его мужское самолюбие!

Я только отмахнулась от нее. Мне казалось, что все было намного глубже. Казалось, что он ненавидит меня до глубины души. Я старалась не смотреть на него, но когда отвечала, то смотрела прямо, и его взгляды пронзали меня. Было в них что-то необъяснимое и пугающее. Первое время хотелось пугливо прятать глаза от него, но я переборола это.

— А за практику в Москве не переживай. Ты сдашь все предметы на отлично и зачет получишь, — уверенно говорила Оля.

Ей легко говорить. Оле поставили два экзамены автоматом, за то, что она получила призовые места на олимпиаде. Мне же приходилось усердно все учить, а где-то даже зубрить, чтобы получить «отлично» на экзаменах.

Радует только то, что пока я сдала два экзамена, а впереди еще 3 и зачет у гоблина. Господи, дай мне сил!

— Конечно, куда я денусь! Тем более ты поедешь со мной!

Оля кисло улыбнулась и сказала:

— Я особо не хочу ехать, ты же знаешь.

Оля была настроена решительно и ни в какую не хотела соглашаться на эту поездку. Я говорила ей, что мы будем жить в квартире, а не в общаге. Будем вместе ходить на учебу и помогать друг другу, но подругу ничто не трогало.

— Ничего не хочу слышать! Лучше собирай вещи и уговаривай свою маму!

— Легко сказать, — тяжело вздохнула Оля. Я не знала, какие отношения у них с мамой, но чувствовала что не самые хорошие, судя по разговорам по телефону, которые мне иногда доводилось слушать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я в тебя верю!

Оля сникла еще больше, а потом вообще быстро смылась на репетицию, я же поплелась из аудитории на работу. Кристина выжимала из меня последние соки. Как только я сказала всем заказчикам, что скоро уеду, от моих услуг сразу же отказались. Я только успела закончить последние съемки, где уже меня утвердили, и все. Только Кристина до последнего держалась за меня и нещадно гоняла по съемкам, хотя я честно думаю, что замену мне найти несложно. Она кстати пообещала, что поможет с работой в Москве. У нее там осталась одна хорошая знакомая, у которой есть несколько магазинов с нижним бельем и одеждой. Так что куда-то из них меня вроде как и должны взять. В общем, жизнь в Москве не казалась теперь мне такой пугающей и безнадежной, и я начала свыкаться с мыслью, что я скоро уеду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А дни все продолжали идти. Я сдала еще два экзамена, остался еще один и зачет у гоблина, который пугал меня, но я была настроена решительно.

В один из вечеров мы с девочками смотрели сериал «Чужестранка». Саша прочитала все книги и заразила нас своим увлечением. Только мы решили поступить проще, нашли сериал и мгновенно втянулись в просмотр. Саша часто вставляла комментарии, по поводу того, что в книге немного по-другому, чем бесила меня. Однажды я не выдержала и кинула в нее подушкой. Никогда не забуду вытянутое лицо Саши, но она быстро взяла себя в руки и кинула мне в лицо кукурузные палочки. Теперь уже мне было не до смеха. Стеша кое-как нас успокоила. Зато потом мы смеялись до слез в глазах и боли в животе.

Мы со Стешей категорически не хотели ничего обсуждать про Андрея и Артема. Я видела, что подруге сложно, но она всячески заваливала себя работой и учебой, чтобы отвлечься. То же самое делала и я.

По ночам было сложнее всего. Днем у меня не было возможности остановиться и подумать, прислушаться к себе. Ночью же все мои мысли и желания обнажались. Я бесконечно прокручивала наши моменты с Андреем, особенно последнюю неделю. Я понимала, что он мне ничего не должен и то, что он переспал с другой девушкой никак не должно меня волновать, ведь мы не встречались. Мозгом я это понимала, но вот влюбленное сердце отказывалось принимать ситуацию, оно изо всех сил рвалось к Андрею. Я ждала, что он напишет или позвонит первые три дня, но за это время я так извелась и издергалась, что решила просто заблокировать его. Не знаю, чего я ждала от него. Извинений? Просьбы встретиться? Начать все сначала? А оно мне вообще надо?

Такие мысли не отпускали меня, и мне приходилось подолгу ворочаться, чтобы уснуть. Я безумно скучала по нему, но понимала, что ничего уже не вернуть, да и я уезжаю. Нужно просто забыть. Просто не думать. Все так просто казалось, а на деле, не проходило и дня, чтобы я не думала и не скучала по нему.

Самое ужасное заключалось в том, что мне часто снились эротические сны с Андреем, после которых я просыпалась со жгучим желанием и бешеным сердцебиением. Настроение было испорчено на целый день. Все-таки сексуальная неудовлетворенность — страшная вещь. Она давала о себе знать, и я целый день срывалась на всех. Даже Света больше не подходила ко мне, потому что однажды я не выдержала и приперла ее к стене туалета, немного придушив. Оля еле меня оттащила от нее. Слава богу, что подруга всегда была рядом и заступалась за меня, когда у меня не было сил что-то ответить.

В одно утро я снова проснулась ото сна, в котором я кончила, кстати. Хоть что-то. Эти сны были в равной степени желанны и ненавистны мне. Я стояла перед зеркалом и смотрела на себя, как будто впервые увидев. Длинные волосы в беспорядке, в последнее время я ходила либо с пучком, либо с хвостиком, лицо бледное, под глазами синяки. Я заметно похудела, из-за чего скулы на лице стали острее, а одежда становилась мне велика. Меня это так ужаснуло, я ведь никогда не запускала себя до такой степени. Я ведь даже макияжем не пользовалась уже больше месяца, не говоря о прическе и одежде. В последнее время я надевала джинсы и футболку, забыв про каблуки, юбки, блузки и т. д. Девчонки пытались что-то сказать по этому поводу мне, но я реагировала либо агрессивно, либо просто отмахивалась от них. Мне казалось, что все нормально.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Хватит! — приказала я себе. — Сколько можно страдать по тому, чего и не было в принципе никогда! Возьми себя в руки!

Впервые за последнее время я с особой тщательностью собиралась в универ, и мне это приносило такое удовольствие. Как я могла забыть о самой себе? Увидев меня с распущенными гладкими волосами, в облегающем платье, на каблуках, девчонки присвистнули и радостно заверещали, что я, наконец-то, вернулась.