Незнакомец (ЛП) - Харт Меган

Джек положил руки мне на талию и крепко прижал к себе. Моё лоно тёрлось о пряжку его ремня, я ощущала холодный металл через сатин трусиков. Под тонкой тканью бюстгальтера мои соски затвердели, и Джек поднял руки, чтобы расстегнуть пуговицы на блузке, а затем опустил лицо на мою кожу. Его губы сомкнулись вокруг соска, и тепло рта составляло яркий контраст с мокрыми от дождя щеками.

Только с моих губ слетел протяжный стон, как раздался рёв автомобильного сигнала, и я с перепугу подскочила, ударившись головой о крышу машины. Невольно изо рта вырвалось проклятье. Голая грудь, чуть скрытая за головой Джека, выпирала из блузки. Одной рукой я прикрыла её, а второй потёрла ушибленное место. К счастью, пока мы так развлекались, окна были прикрыты, и никто не мог увидеть ничего непристойного. Я сверху вниз осмотрела лицо Джека. Фургончик промчался мимо нас с громовым сигналом, и улица опустела. Я провела кончиком языка по губам и ощутила вкус губ парня. Я чувствовала его и между ног, и на моих ягодицах, и на сосках, которые под его ладонью затвердели ещё сильнее.

– Мне надо ехать, – прошептала я.

Он кивнул. Его ладонь ласкала меня ниже талии. Пряжка ремня нагрелась от жара моей кожи, а ниже я ощущала выпуклость его эрекции. При воспоминании, как в меня входил его член, еле взвизгнула, но, когда Джек вытянулся, чтобы меня поцеловать, тут же отпрянула.

– Мне, правда, надо ехать, Джек.

Он застыл в такой позе, его губы открылись для поцелуя, но я на него не ответила. Затем Джек расслабился и откинулся на спинку сиденья. Его руки скользнули по моим ягодицам и легли на бёдра.

– Окей.

Мне удалось залезть к нему на колени, не травмировав себя, но сползти обратно, оказалось в разы тяжелее, так как проделывала я это в гнетущей тишине. В конце концов, я оказалась на водительском месте с перекрученной на бёдрах юбке. Сиденье под моими голыми ногами казалось ледяным. Я сконцентрировалась на том, чтобы оправить юбку. Ступни странно ощущали себя в туфлях. Я протянула руку вверх, открыла пошире окно.

Благодаря тому, что мне было необходимо привести в порядок свою одежду, я не смотрела на Джека. Я не смотрела в его сторону и тогда, когда он, перегнувшись назад, забирал свою пиццу и вещи. При этом он находился ко мне так близко, что я могла вдыхать запах его кожи, но лишь до того момента, пока он вновь не откинулся на сиденье и не посмотрел на меня. Я смотрела через лобовое стекло вперёд и ждала, что он скажет. Например, что-то, что я не смогу выполнить.

И Джек действительно кое-что сказал.

– Спасибо, что подвезла.

Его голос звучал довольно официально. Он подождал, пока я пробормочу в ответ какие-то слова, и вылез из машины. Дверь Бетти была тугой, а на улице до сих пор сильно лило, но я не уверена, что Джек из-за этого так сильно хлопнул дверью. Он даже не повернулся, чтобы кивнуть мне на прощание, вместо этого просто исчез за дверью дома, в котором жил.

Но что же я ожидала? В конце концов, мы не любовники. Я платила ему за то, чтобы он меня сопровождал и спал при удобном случае. Если я ожидала от него что-то другое, следовательно, я стремилась к тому, чего никогда не хотела.

Глава 8

Когда я в конце концов добралась до похоронного бюро, дождь прекратился. Я не опоздала, но времени хватило лишь на то, чтобы быстро пригладить расчёской волосы, припудрить лицо и мазнуть помадой по губам, прежде чем в половину четвёртого явиться на встречу. Шелли принесла мне стопку сложенных листок к листку документов, на которых её разборчивым почерком стояли пометки красными чернилами: «В Ваше отсутствие».

– Есть что-то важное? – осведомилась я, вылезая из влажной блузки и тут же переодеваясь в сухую, которая на всякий случай висела за дверью моего кабинета.

Чистая блузка не слишком подходила к юбке, но если накинуть сверху жакет от костюма, то сойдёт. Я взяла бумаги и положила их на стол: времени на чтение уже не осталось.

– Звонил священник из церкви Святой Анны и сказал, что хотел бы поговорить с тобой о новых кладбищенских предписаниях.

Я распушила волосы, плотно сомкнула губы, чтобы избавиться от излишка помады, затем обернулась и вопросительно посмотрела на неё.

– О чём?

– По-видимому, кладбищенский комитет провёл заседание и теперь хочет издать парочку новых предписаний. Или что-нибудь в этом роде, – Шелли пожала плечами и закатила глаза в манере, присущей лишь ей, чтобы показать, что она думала об этом священнике.

– Но я с этим ничего не могу поделать, – запротестовала я и тоже закатила глаза. – Когда он хочет встретиться?

– Завтра утром.

Со вздохом я подвигала мышкой, чтобы оживить монитор. Файл с рабочим календарём всегда был открытым – один короткий взгляд, и мне стало ясно, что на завтра встреч не назначено.

– Позвони ему, пожалуйста, и скажи, что меня всё устраивает.

– Хорошо. Тогда он придёт. Приглашать Хайльманов?

– Конечно, Шелли. Спасибо, – я бросила на неё взгляд полный благодарности. – Я почти готова.

– Вижу, – она не спросила, почему я такая уставшая. Точно также она никогда не интересовалась моими дневными отъездами, когда я покидала офис, садилась в машину и только через несколько часов возвращалась. – Хочешь чашечку кофе? Я испекла лепёшки с орехами пекан.

– Кофе да, лепёшку нет, – строго ответила я.

– Хорошо, хорошо, – Шелли со смехом выскочила из кабинета.

– Но держу пари, Джареду они очень понравятся, – крикнула я ей вслед.

Такие поддразнивания у нас были в порядке вещей, но её последующее хихиканье показало мне то, о чём я уже догадывалась: Шелли влюбилась в Джареда. Её можно понять, ведь он такой милый, с тёмными растрёпанными волосами и сухим юмором. Но у Шелли есть друг, которого она, очевидно, любила и за которого хотела выйти замуж. Разумеется, всё это мне не нравилось. Но сейчас не оставалось времени думать о Шелли и Джареде, потому что ко мне уже пришли.

– Здравствуйте, миссис Хайльман.

Эви Хайльман с помощью сына Гордона протиснулась в дверь. Она приходила сюда уже в третий раз, чтобы обсудить оформление своих похорон, и каждый раз её сопровождал сын, который безмолвно сидел, пока та листала распечатку с выбором подходящих гробов и мест захоронения.

– Грейс, дорогая, очень рада снова встретиться с вами. Вы получили что-нибудь новенькое? Хочу посмотреть, – женщина опустилась на стул и сделала движение рукой в сторону сына. – Сходи, принеси мне кофе, дорогой.

Гордон, неженатый и всегда готовый к услугам, кивнул и сделал так, как ему велели, а Эви снова обернулась ко мне.

– Гордон считает, что я должна остановиться на том белом гробу с розовой инкрустацией и бледно-розовой подкладкой, но, моя дорогая, я не уверена, что захочу провести в нём вечность. Будет казаться, что меня похоронили в обличии Барби.

Когда парень вернулся с кофе, его мать была готова проткнуть указательным пальцем множество страниц. При виде нового товара она ахала и обсуждала со мной преимущество одного над другим, в то время как сын поглощал печенье Шелли и высказывал своё мнение лишь, когда ему задавали вопрос.

Для меня не имело никакого значения, что Эви Хайльман приходила уже несколько раз в течение нескольких месяцев. Она оплачивала около часа моего времени и обладала похвальной точкой зрения на смерть и погребение. Не больная и слишком старая она всё время мне подчёркивала, что никто не знает, когда придёт его время.

– И, дорогая, – заметила она, записывая артикул комбинации нового гроба и могилы, которые выбрала для себя, – нет никакой причины, покидать этот мир без боя литавр. Я права, Гордон?

– Если тебе так нравится, мама, – ответил парень, пожав плечами.

Обняв меня ещё раз, Эви закончила свой выбор и потащила сына на выход. Я смотрела им вслед со вздохом облегчения: после визита Эви я всегда чувствовала себя без сил, хоть она мне и нравилась.

До официального закрытия бюро оставалось ещё полчаса, и я вернулась к компьютеру, чтобы немного разобраться с бухгалтерской книгой, но в дверь постучалась Шелли. Я подняла голову в ожидании, что она предложит печенье и кофе или спросит, нельзя ли ей и Джареду уйти сегодня пораньше. Она смотрела на меня очень странно, и я в беспокойстве приподнялась на стуле.